Муравейник

Тот лишь успел перешагнуть, чтобы не свалиться.

- Какого?!

- Ксюха! – бросил Игнат за спину.

Вот тут голова у Артёма резко включилась и он, уже без слов, понятливо махнул назад, к тенту. Туда, где спала беззащитная девчонка. Где зверям даже не возникнет сопротивления…

Встал со своей стороны от спящей дивчины и замер, выставив нож. А с другой стороны от Ксюшки так же стремительно вырос Игнат. А она… даже не проснулась…

Зверьё медленно выдвигалось из кустов. Рыча, скалясь, пригибая головы и не спуская с людей взглядов.

И мелкая дрожь начинала пробирать из нутра. У всех – лис, волков, кабанов, лося и пары рысей – оказывался горящий ярой рыжиной взгляд. Словно маленькие костры дрожали в их глазах…

И приближались…

Медленно. Лапами перебирая, будто под водой – борясь с сопротивлением прозрачной толщи.

Игнат вдруг резко наклонился и выхватил из костра горящую дровину.

- Й-э! – рыкнул он, замахиваясь.

Звери рядом шугнулись, смешавшись, присели на задних.

Артём со своей стороны схватил ещё одну горящую ветку и выставив её перед собой, как копьё, смиряя страх, шагнул навстречу бешеному кругу диких зверей.

В одной руке – нож, в другой – пламя, пляшущее на обугленной палке.

- Ну?!

Звери, скалясь, сдали назад.

И это вселило в сердце ликование. Есть на них управа! Потягаемся ещё! Авось поживём даже!

Он бесстрашно шагнул вперёд ещё и махнул факелом:

- У! Шавки!

Звери отшатнулись.

Но внезапно прямо перед костром появилась старуха-нежить.

Только что не было!

И вдруг – будто мазнуло по темноте прозрачно-рыжем вихрем.

И вот она! Стоит, голову на плечо опрокинула и смотрит приморожено, словно наркоман на кайфе! А из-под верхней губы, тесня её и сминая, торчат клыки. Нечеловеческие, острые и большие. Пёсьи? Волчьи?

Старуха резко вдохнула – тощая грудная клетка надулась, словно меха. И выдохнула:

- Шу!

Огонь погас. Весь. Разом. И костёр. И факела. И фонари.

Навалилась такая чернота и такая безнадёга, что знаменитое Лешенское «из негра» показалось белой дырой мироздания…

Артём застыл, чуя в теле невероятный звон.

Будто от пяток до макушки тебя струной натянули на гитару. Звенит плоть в ожидании ударов и разрывов. Вот-вот из темноты в тебя вонзятся когти и клыки. Будут рвать, пластать, выдёргивая из тебя куски мяса и выкорчёвывая кости из суставов…

Он замер, ожидая рыка атаки.

Но рядом было только шумное дыхание Игната.

А потом послышался знакомый треск, с которым лопается сырая дровина в костре.

И Артём открыл глаза.