Под крышей дома Моего

За её спиной – внушающая трепет пирамида из посуды и заплесневелого тряпья, основание которой исчезает в чугунной ванне, а верхушка липнет к потолку.

«Ничего?» – спрашивает Вестник.

«Тишина, – стражница хмурит перепаханное шрамами лицо, потом глядит на Секача. – Думаете, Спица ещё жива? Жалко ведь её, хорошей была. Хоть и с левой резьбой в голове. Всё сама да сама. Лазит где-то, ищет что-то. Бывало, подойдёт ко мне – и расскажи да расскажи, как я Её в Утробе видела. А я ведь уже сто раз рассказывала.

«Увидим», – отмахивается Вестник.

Секач светит под ванну, где среди банок и флаконов клубится мошкара.

«Там?»

В ответ Вестник распахивает люк стиральной машины, где вместо задней стенки барабана чернеет дыра.

«Утроба – она там», – показывает духовник, и впервые в его жестах нет уверенности.

Секач назвал писарей правильными людами – и это так, – но Вестник… Он правильней остальных.

Без лишних слов Секач забирается внутрь стиральной машины, Вестник следует за ним. Позади щёлкает люк.

Они ползут по сырому лазу, что, как свищ, тянется от владений писарей к Утробе. Свет фонаря обращает в бегство ватаги мокриц, загоняет их под ошмётки истлевших должно быть тысячу лет назад носков. Мы точно крысы в стене, думает Секач. Лаз изгибается вниз, петляет, затем, втискиваясь между гудящих труб, сужается – да так, что с трудом получается протянуть щит, – но в итоге всё же выводит к скрытой за ковром пробоине в стене.

Секач дожидается Вестника и гасит фонарь.

«Утроба прикидывается мирным, тихим местом, покуда не начинает поедать тебя заживо, – в застенном сумраке жесты Секача едва различимы, – Ты из дозорных и верно думаешь, что готов, но здесь всё иначе. Будь настороже, ступай тихо, оглядывайся, бегу я – ты следом, я замер – ты замер рядом».

Вестник не удостаивает его нотацию ответом, вместо этого протягивая прядь капроновых волос:

«Найди её».

Секач глотает лиловую прядку, закусывает пылью и ждёт, пока ком не начинает тлеть. От пыли бросает в жар, но теперь к знакомым ощущениям примешивается чувство натяжения. Как если бы тугая леска вибрировала между ним и…

«Она внизу, – заключает Секач. – Три-четыре этажа. И вроде как не двигается».