Не своя смерть. Предатель

Больше всего Радмира поразило то, что это жуткое существо обладало человеческим телом и лицом: высокий лоб, бледные скулы и взгляд, в котором читалось не то страдание, не то истома. Лицо это было прекрасным. Однако вместо волос на голове умертвия шевелились гибкие хлысты с крючьями жал на концах. Эти страшные «волосы» двигались независимо друг от друга, порой вздрагивали. Трепеща, поглаживали свою ужасную хозяйку, тянулись к девушке. Та словно не замечала прикосновений, блестящие от яда жала ее не беспокоили.

- Видишь, Радмир? Эта лазария с умертвием заодно. Они не враждуют! А теперь приготовься – я уменьшу численность лазаритов. – С этими словами Ярослав ненавидяще оглядел девушку и на выдохе с силой стиснул кулаки.

Тотчас она болезненно выгнулась, словно в спину ей ударили шилом. Крика не было слышно за толстым стеклом.

Радмир вцепился в скатерть, наблюдая за происходящим.

Незнакомка упала на тротуар, пачкая пальто в слякоти.

Умертвие рядом с ней вначале отпрянуло, но потом рухнуло на четвереньки, пытаясь закрыть девушку собой. Женское лицо чудовища сделалось дьявольски хищным – умертвие осматривалось с нетерпеливой яростью рыси, которая защищает свое потомство.

Ярослава и Радмира за прозрачным стеклом заведения лазария со своей кошмарной спутницей заметили одновременно.

Не поднимаясь с четверенек, умертвие ринулось в атаку. Оно приближалось так быстро, что Радмир понял: бегство ничем не поможет. Непроизвольно вскочив, он схватил первое, что попалось под руку – нож. При этом на пол полетела чайная чашка и разлетелась на сотню белых осколков, но никто в кафе – ни посетители, ни официанты – не заметили этого.

Ярославу пришлось разжать кулаки. Вместо этого он взмахнул пальцами, точно перерезая путь чудовищу. Умертвие перекувыркнулось в воздухе, уклоняясь от невидимого удара, и одним прыжком преодолело расстояние до последней преграды.

- Радмир! Помогай! – бросил мужчина.

- Как?!

Просунув страшную голову сквозь стекло, умертвие зашипело: хлысты с жалами на концах вдруг вытянулись необычайно, вздыбились к потолку. И хлестнули наотмашь – по столу, по Радмиру с Ярославом, по стульям и цветочным горшкам на подоконнике.

Экзарх выстоял – он успел закрыться руками.