Не своя смерть. Предатель

Но тот человек, который предал тебя… сослужил по-своему хорошую службу.

- В каком смысле? – Радмир насупился.

- Забудь о прощении. И не просто злись на него, а возненавидь. За предательство. Тогда получишь столько силы, что превзойдешь лазаритов. Раз уж тебя предали, ты в праве извлечь из этого хоть какую-то выгоду.

Внутри Радмира все протестовало против такого подхода, однако он с горечью вынужден был признать правоту Полины.

- Значит, у каждого георгоса есть болезненные воспоминания. Каждый нарочно обостряет их до предела, чтобы потом усилить магические атаки? Так у тебя, у Ярослава, у Вадима – у всех?.

.

Полина с окаменевшим лицом поднималась по ступенькам:

- Да. У всех. Я не хочу об этом говорить.

Казалось, беседа прервана. Повисло гнетущее молчание. Однако через несколько лестничных пролетов девушка чуть оттаяла:

- Скажу только, что у Ярослава поводов злиться больше, чем у кого бы то ни было. Его отец был предыдущим экзархом. – Полина замедлила шаг. – Лазариты скормили его умертвию.

На глазах у Ярослава.

Ошеломленный этим открытием, Радмир не заметил, как они поднялись на верхние этажи особняка. Вошли в бухгалтерию. В кабинете серьезная пожилая дама, не поднимая глаз от бумаг, выдала Радмиру документ. Следовало расписаться за полученный от Ярослава щедрый аванс.

Когда они вышли, Полина ухмыльнулась:

- Ну, какие планы у внезапно разбогатевшего медработника? Пуститься во все тяжкие: бары, девушки, казино и бутики?

Радмир вынул из внутреннего кармана темный конверт, но не стал открывать и пересчитывать.

Только покачал головой:

- Нет. Эти деньги нужны моей маме. Чтобы вылечиться.

Полина тотчас перестала ухмыляться. Взглянула на Радмира по-новому. С уважением. Потом легонько тронула его за плечо:

- На сегодня хватит магических опытов. Продолжим позже.

Радмир отправился домой. Ехал на метро, глядел на мчащиеся мимо пыльные кабели в темноте. И едва не пропустил нужную станцию.

Очнулся он оттого, что рядом уселся старик, над потертой шляпой которого висело умертвие.

Будто сгусток дыма, оно колыхалось в воздухе, поминутно припадало к добыче – старичок в такие моменты морщился, вытирал вспотевшее лицо платком. Радмир буквально выскочил из вагона – так тягостно было видеть происходящее.

Гремя ключами, он вошел в квартиру, разулся. И первым делом отправился на кухню. Мама стояла у плиты. Радмир, подойдя сзади, обнял ее. Бережно, словно она сделана из тончайшей папирусной бумаги.