Не своя смерть. Предатель

Быть может, над муравейником сидела вовсе не эта по-спортивному фигуристая девушка, а обыкновенная девчонка?..

Невольно оглянувшись на балию, Радмир попытался вообразить ее маленькой. В детстве или хотя бы в подростковом возрасте. Однако из этой затеи ничего не вышло: девушка в черной кожаной куртке держалась настолько уверенно, что детский образ буквально отторгался – никак на нее не накладывался!

- Ну? Чего ты ждешь? – бросила Полина, сунув руки в карманы.

- Не могу настроиться. – Радмир вдруг вспомнил одну из маминых излюбленных фраз, которая теперь получила иное звучание.

- Это плохо. Зла должно хватать всегда. – Балия нахмурилась. – Неужели кто-то из нас может себе позволить остаться безоружным? Лазариты пользуются любой возможностью, чтобы убить. Притом им даже злиться не обязательно. – Полина завистливо хмыкнула. – Ну да, с такой-то силой…

Радмир вновь принялся смотреть на птиц, однако взгляд то и дело соскальзывал на девушку. До чего же хорошо она смотрелась с развевающимися на ветру блестящими каштановыми волосами.

Колдовать при таких мыслях было попросту невозможно. Радмиру следовало бы злиться на собственную беспомощность, сердиться на холод и такое неуютное, неудобное место для магической тренировки. А вместо этого в груди поднималось воздушное тепло. Оно росло. И однажды – Радмир предчувствовал это – обещало сделаться слишком, слишком большим для одного. Таким всеобъемлющим теплом, которым даже против собственной воли уже нельзя будет не поделиться.

- Чего ты на меня смотришь? На птиц смотри.

- А, да-да! Конечно.

Радмир тотчас отвел взгляд, деловито откашлялся, чтобы скрыть неловкость. Как вдруг в кармане его новенькой куртки глухо загудел сотовый. Он вынул вибрирующий черный прямоугольник, взглянул на номер. Улыбка пропала с лица Радмира. Скинув вызов, он сунул сотовый обратно, обернулся к птицам. Сощурился и резко выдохнул – все белые голуби разом упали на пол.

Звонок был от Игоря.

На сером полотне бетона снежными пятнами лежали погибшие птицы. Неподвижные. Но стоило применить зорок, как открывалась иная картина: тельца в оперении едва виднелись за копошащейся массой мелких умертвий.

Полина, похоже, сразу почувствовала перемену в настроении подопечного. Тоже сделалась серьезной и сдержанно кивнула:

- Ладно.