Не своя смерть. Предатель

Попытался разозлиться или хотя бы испугаться, чтобы создать щит из собственного страха. Но ничего не вышло: во всем теле царило опустошение и дремотная невозмутимость.

- Что вы со мной сделали? Я… я ничего не чувствую. Что с моей магией? Взяли в плен, лишили сил, и теперь уверяете, будто все хорошо?!

Людмила покачала головой, поднялась с края кушетки, оставив Радмира:

- Ты не в плену, а на лечении. Георгосы едва не убили тебя. Пойми, магические раны тоже нуждаются во врачевании. А я местный врач. Что же касается твоих способностей к колдовству, они скоро вернуться.

Заметив недоверчивый взгляд Радмира, лазария кивнула:

- Да, любого балия можно лишить магии. Ненадолго. Но все гораздо проще, чем кажется: достаточно вколоть успокоительное. Вот и с тобой поступили также. Чтобы ты не навредил тем, кто хочет помочь.

Радмир с трудом спустил ноги с кушетки. Пошатнулся.

- Могу я уйти отсюда?

- Разумеется. Уже вечером ты сможешь вернуться домой. Но вначале дождись Игоря. Он скоро вернется.

Вам предстоит долгий разговор.

- Если это не плен, с какой стати мне здесь оставаться?

- Игорь сказал, у него есть способ вылечить твою маму. – Людмила устало вздохнула, поправив тяжелую косу, и направилась к выходу. – Кстати, если проголодался, в столовой ждет обед.

Она вышла. Радмир остался в палате один. Новенькое кресло-каталка с пледом, в шкафчиках пестрели разноцветные папки.

Слова лазарии вызвали замешательство. Даже призрачная возможность помочь маме приковала к клинике получше любых цепей.

Да и безнаказанная разведка в стане врагов могла пригодиться георгосам. Но из головы не шел последний приказ экзарха Даше: «Убей его».

Как помогать тем, кто однажды уже обрек тебя на гибель? Конечно, Ярослав не хотел, чтобы сильный балий примкнул к врагам. Однако на чаше его весов, похоже, пудовой гирей лежала еще и ревность. Ярослав не нуждался в оправданиях и вряд ли сожалел об отданном приказе.

Радмир тяжело выпрямился, ухватился за кушетку, стараясь сохранить равновесие.

Конечно, следовало выяснить как можно больше о клинике, разузнать тайны и слабые места противника. Но вместо этого Радмир устало поплелся к двери.

Когда георгосы – свои! – бьют в спину, а лазариты готовы изолгаться ради поставленных целей, кажется, будто на всем белом свете не осталось места для обыкновенного человеческого доверия.

Выйдя за порог, Радмир понуро огляделся. Светлый коридор, отделанный мрамором. В кадках зеленеют миниатюрные пальмы.