Не своя смерть. Предатель

Женщина у окна поправляет макияж: по всей спине ее вдоль позвоночника шевелятся лиловые медузы. Старик с тросточкой сидит на скамье: его правое колено тугим жгутом перетягивает ядовито-желтая лиана.

Радмир отвернулся. Остро вспомнилась уродливая коала-мумия, пожиравшая жизненную силу мамы. Гадкая тварь, улизнувшая в воздуховод. Он был готов на многое, чтобы избавить маму от такого соседства. Но сейчас ему предлагали переметнуться на сторону врага! Пускай мнение экзарха утратило всякое значение. Пусть не осталось своих и чужих.

Одно было важно: сблизиться с лазаритами – означало безвозвратно потерять Полину.

С тихим стоном Радмир вцепился в волосы. Любимая девушка или мать? Игорь не имел права ставить его перед таким выбором!

- Безбожно… До чего же это безбожно!..

Он протестующе замотал головой, потом уронил руки. Из клиники «Лазарь Плюс» Радмир вышел с чувством полного опустошения в душе.

Дома, когда он раздевался в прихожей, навстречу вышла Ира. Сестра – притихшая, робкая – держась за маленький кулон на шее, негромко сказала:

- Неуживчивый Радмир – всех злодеев командир, - и попыталась улыбнуться.

Он не улыбнулся в ответ. Прошел мимо нее, закрылся в своей комнате.

Рухнул на постель. Отвернулся от слишком яркого света лампы. Мучительно прижав руки к груди, зажмурился.

Если отказаться от предложения Игоря, мама никогда уже не поправится. Она останется наедине с болезнью, наедине с голодными умертвиями. Даже если убивать каждую такую тварь, приблизившуюся к ней, это не поможет.

Умертвий слишком много. Они везде. И мама будет медленно чахнуть.

Если отречься от клана георгосов, любовь Полины будет с особым цинизмом растоптана. Девушка открыла душу, доверилась! Даже не побоялась открыто выступить против Ярослава… Предателей всегда ненавидят больше, чем врагов. Ведь к ненависти добавляется презрение. А потому Полина будет его презирать, ненавидеть. И невыносимо страдать.

- Нет. Так не должно быть. Ну почему…

Радмир поднялся со смятой кровати.

Качаясь, стоял, точь-в-точь как в недавнем сне: серый мир сдавливал со всех сторон, как глухие стены замурованной комнаты.

С того момента, как он очнулся в клинике, руки сами тянулись позвонить Полине. Но телефон могли прослушивать умельцы из хакерского отдела. Экзарх мог узнать об этом звонке. Радмир вынул сотовый и долго вглядывался в черный прямоугольник экрана, где отражалось его лицо. Потом снял блокировку: одиннадцать пропущенных вызовов. Все – от Полины.