Не своя смерть. Предатель

Я знаю, ты слышал много плохого о лазаритах, с кем-то наверняка успел даже сразиться. У тебя нет причин доверять нам. Но встреча с Всеволодом потребует умения говорить искренне. Его зорок – не чета нашим. Он распознает ложь еще до того, как она прозвучит. Поэтому, если не захочешь говорить правду, лучше прямо скажи об этом. Только не лги.

- Так значит, ты хочешь доставить меня к Всеволоду для допроса?

Первый раз за поездку Игорь заглянул Радмиру в глаза:

- Нет. Сказать, чего я хочу? Хочу, чтобы ты перестал вздрагивать, когда я называю тебя «Рад-брат».

Хочу, чтобы ты снова стал мне другом, стал действительно сильным балием и вылечил, наконец, Ольгу Николаевну. – Здоровяк отвел взгляд и сбавил скорость на повороте. – Но мои хотения сейчас не играют никакой роли. Все зависит лишь от Всеволода и от тебя.

Машина выехала на пригорок. В стороне среди голых деревьев на мгновение мелькнуло здание разрушенной котельной. Там Радмир, спасая Полину, впервые убил человека – лазарита-охранника. Мысли об этом легли на душу тяжелым валуном.

А впереди уже открылся элитный поселок, в глубинах которого располагалась обитель экзарха.

Вот потянулись блистательные особняки. Кованые ограды, фонари, указатели на развилках. Зажиточность здесь выплескивалась за пределы частных владений – похоже, каждый вносил лепту в общее благоустройство поселка. С одной стороны, это внушало уважение, а с другой – вспомнив о платных уколах на дому за мизерную плату, Радмир признался в глубине души – вызывало подспудное раздражение.

«Когда столько денег наворуешь, почему бы и улицу перед домом не облагородить?». Однако он тотчас постарался избавиться от таких ядовитых размышлений.

Узорчатые ворота распахнулись, пропуская белый джип. Вскоре Игорь с Радмиром выбрались из теплого салона в бодрящий холод ранней весны.

Впереди раскинулось старинное поместье. Пожалуй, весь поселок был выстроен вокруг и ради него одного. По серому камню стен, по колоннам взбирались нагие плети виноградной лозы. В голубоватом куполе отражалось холодное небо.

Даже от замершего готического фонтана в обнаженном саду веяло торжественной строгостью.

У входа на флагштоке реял Георгий Победоносец, повергающий змея. Сырой ветер трепал флаг, и чудище будто пыталось ускользнуть от разящего копья, но раз за разом оказывалось пронзенным насквозь.

За дверями поместья открылся просторный холл. Потрескивал поленьями жарко натопленный камин. Его оранжевые отсветы ложились на пурпурные шторы.