Гопак. Том третий из книги 1 "Крымская станица". Серия de la Фентезятина.

Прыгнул — и упал, и перекатился на руках под пролетающей надо мной струёй, и, пока она не упала на меня сверху, рванул вперёд, и подпрыгнул, и опять перелетел на другую сторону от струи шариков, и поднырнул под поток пенопластиков, и, оберегая свой халат от встречи с ползущими в сторону аппарата струйками шариков, оттолкнулся руками и ногами, и по-жабьи отскочил туда, куда сейчас аппарат не плевался, и опять рванул вперёд…

Я так и не запомнил, на какой рывок, не меньше тридцати — тут я сбился, но не больше пятидесяти, я таки добрался до аппарата, сбоку накатился на него и пяткой нажал-таки на кнопку выключения.

Пот заливал всё тело, лёгкие разрывало от недостатка дыхания, сердце колотилось так, что пульс стучал в пятках и в корнях волос. Все, кроме одного ухо-глаза, находились на стенке "если смотришь и слушаешь, значит, учись сам". А оставшийся ухо-глаз, по всем приметам, принадлежал моей Птичке, которая сама застыла в дверях, в распашных прозрачных пэвэхашных шторах спортзала, широко распахнув свои дивные, чудные, так любимые мною глаза.

Мне аплодировали — на халате не было ни одного шарика. Пыль и грязь с коврового покрытия спортзала — сколько угодно, но ни одного шарика, ни пинг-понга, ни пенопластика. А я стоял смертельно-бледный, усталый, и совершенно без чувства победителя. Я-то ведь про себя знаю, что не со всеми я справился, не ото всех увернулся и не все столкнул друг с другом. За два рывка до финала я уже не успевал, и один пенопластик, летящий мне прямо в лицо, просто сдул в сторону.

Да, к лицу не прилипнет, да, мог бы и не сдувать, но… Но я-то — знаю! Но я-то этот пенопластик видел! Видел, как пулю, летящую мне прямо в лоб!

И теперь мне было страшно стыдно, и стыдно, и страшно: вдруг кто-то ещё увидел, вдруг кто-то ещё заметил; заметил и поймёт, что я жульничаю, что я мухлюю, что я выдаю желаемое за действительное, поймёт и донесёт до вот этих вот моих курсантов, которые в реальности вдруг станут способными тягаться не с пенопластиками и пинг-понгами, а с пулями, что это невозможно? Что я просто фигляр и лжец, но нифига не учитель?…

Глава 2.

Я снова стоял под струями душа. Тёплый дождь из лейки смывал с тела боль и усталость, радости и огорчения, как и все прочие эмоции — или это Рыб во мне так на воду реагирует? Стоял и подводил итоги, извлекал уроки из урока.