Гопак. Том третий из книги 1 "Крымская станица". Серия de la Фентезятина.

— Да не было у меня в роду никогда вашего колдунского семени, все честны́е казаки́, рубаки да стрелки!

-- А я? А прапрадед твой, Африкан Бирюк, славный характе́рник? Небось сабельку прапрадедову, клыч, всю жизнь свою на ковре над изголовьем держал, а того не ведал, что клыч этот он у турецкого паши в битве при Кагуле из руки характе́рским прижимом выкрутил за пятьдесят шагов! И не только Румянцева-Задунайского матушка Екатерина тогда Егорием наградила, а и прадеда твоего, моего деда, светлая ему память! Или ведал? Молчишь? Ить знал же! Знал или не знал, ответствуй, крестник, как на кресте!

-- Знал… Знал, да не верил! Да и как такому поверить, чтоб за пятьдесят шагов у взрослого матёрого мужика при охране, целого паши, саблю из руки выкрутить и к себе перекинуть?

-- А ить перекинул! И, при перекиде, ещё двоих янычар порезал, одному по горлу, второму руку по локоть отчекрыжил! И за то и Егория, и чин офицерский от матушки-Екатерины, как славному, но не самому первому характе́рнику в роду! В нашем роду, Фролушка, в нашем славном роду! И стал твой Сейка-Елисейка в списке славных имён аж тридцать вторым! А ты говоришь "рубаки да стрелки"…

-- И толку от того сейчас казака́м? Что сейчас, с танками да самолётами все ваши характе́рничьи фокусы уделать могут?

-- А то ты не знаешь? А то не ты от того, как весь кордон каза́ки слышат, а казаки́ малыми силами чистят, надысь "славься, славься" в молитве станцевать хотел? А от Боевого Спаса кто на пять тыщ акафистов "Слава Тебе, Господи!" зарок давал и нынче уж и исполнил? А от того, как баба евойная казако́в, да что там казако́в — всех людей лечить благодати сподобилась?

-- И что, и тут, что ли, Елисейкина слава? В жёнке евойной?

-- А выбрать, а воспитать, а научить, а подтолкнуть, да такой славной да сильной характе́рнице ещё и дитё любимое сотворить?

-- Скажешь тоже, дитё — девку!

-- Девку-то девку, но будет эта девка в роду характе́рников тридцать третьей!

-- И толку-то в ентой цифири? — а я смотрю, а в глазах у бати радостные бесенята прыгают, а закушенный ус в устах улыбку прячет!

-- А Вот увидишь! Сам увидишь, кто такой будет тридцать третий в славном характе́рном роду! И какие дети, сыны да внуки, от дочки его будут — всё сам увидишь, за дела Елисейкины и тебя, и, даст Бог, меня, ещё долго не забудут, ещё долго поминать будут, а потому сам всё увидишь и возрадуешься!

И тут я проснулся! Проснулся от чиха и кашля, ибо замёрз.