Гопак. Том третий из книги 1 "Крымская станица". Серия de la Фентезятина.

Весьма небольшого росточку, широколицая, фигура без талии, волосы и глаза чёрные, лицо бумажно-белое, и очень мне знакомая личность. А доча наяривает:

-- Ма, па, знакомьтесь! Это сестрица Светлана, она будет со мной заниматься, она из попечительниц обучения шаманского круга, я под её руководством медтехникум нетрадиционной медицины в этом году закончу экстерном! И будет у меня диплом, без которого мама не разрешает мне Причащение! Вот!

У Птички очки на кончик носа съехали, рот открылся и не закрывается, а я, когда про шаманский круг услышал, всё тут же вспомнил.

-- Ну здравствуйте, говорю, Светлана, дай Бог памяти, Ивановна? Верно перевёл Ваше имя, Уйбаан кыыгха Сарданга?

Смотрю, а у неё тоже глаза расширились — она меня тоже узнала! А две мои девицы просто зависли, ничего понять не могут.

-- Да, здравствуйте, простите, кажется, Павел… Павел Лаптев, да? Так вот откуда такой талант, такие способности, я должна была сразу догадаться, что у девочки родители непростые, — и без того низкий и хриплый голос шаманки просто клокотал на грани хрипа и треска.

-- Сарданга, я же не спрашиваю сколько Вам лет не только потому, что спрашивать возраст женщины невежливо! А в городах нужно документы иметь по возрасту тела. К слову, как там дочь Ваша, Ааныс?

-- Анна пустоцвет, на ней кровь богов отдохнула. Спилась и умерла, давно, ещё при Брежневе.

-- Что это значит? Откуда ты её знаешь? Между вами что-то было, отвечай мне немедленно! — Птичку просто сорвало крышей.

-- Успокойся, родная! Просто Светлана Ивановна могла бы стать моей тёщей! Но, как ты знаешь, видишь и слышишь, не стала!

-- Те… тёщей?… — жена зависла второй раз, а старая якутка сама сняла обувь, пуховку, лисью шапку, взяла мою дочу за плечо и повела в её комнату со словами:

-- Идём, девочка, идём, сестрица, подслушивать скандалы родителей не просто нехорошо, но ещё и стыдно!

Забегая далеко вперёд, стоит признаться, что Светлана Ивановна смущала покой нашей квартиры мерным рокотом бубна, заунывными песнопениями и мерцающими всполохами мыслей и эмоций только первые три дня.