Чьи-то крылья

И теперь, стыдясь, нарочито долго тянула свой утренний кофе, а потом добавку, а после просто смотрела в окно. В окне ничего интересного не наблюдалось, только пару раз пролетел почтовик — с одной мелкой сумкой, значит, только письма. Странно, что в нынешнее время интернетов и десятка мессенджеров на один телефон кто-то еще пишет и получает бумажные письма. Который день стояла жара, но не чрезмерная, не душная, а такую Лиза любила. Такую она всю долгую слякотную зиму ждала с нетерпением.

Она с сожалением отвернулась от окна и набрала номер участкового сантехника.

Того, нормального, даже симпатичного, кстати. Долго слушала гудки. Наверно, борется с очередной протечкой и, возможно, как раз сейчас вылетел из окна. Ладно, можно позвонить позже. Водоросль за дверью вела себя тихо, поэтому лишний раз туда заглядывать Лиза не стала. Заварила ещё кофе.

***

— У меня в магазинчике разные цветы. Нарциссы, крокусы, розы, конечно, глициатусы, колпесты… Люблю их, у них такие нежно-лиловые мелкие цветочки…

— Колпесты?

— А розы мы завозим какие только бывают у селекционеров.

Знаете, что означает одна алая роза на языке цветов?

— Нет. Откуда бы...

— Нежная страсть. А вот, допустим, букет белых роз?

— Большая нежная страсть?

— Нет, любовное томление. Или, допустим, оранжевые и желтые герберы?

— Я и цветов-то таких, если честно, не знаю.

— На ромашки похожи, только красивее. А означают верность и вечную любовь. Как у вас с любовью, если не секрет?

Стафен моргнул.

— Что?

От Криста проистекало слабое и приглушенное раздражение.

А самому Стафену было неловко. К нему, э, клеятся?

Точно — клеятся! Клеится. Прижалась боком и глядит искоса. Стафен смутился.

— Э. Не очень. Работа такая, знаете, напряженная. Не очень-то располагает.

Лиза эта — ну точно, давно не было сексуальной активности, если сухим анкетным слогом — с явным придыханием сообщила:

— У меня в магазинчике много белых и алых роз. Пользуются большой популярностью.

И как-то совсем уж активно вжалась своими, э, грудями. Они очень хорошо ощущались через тонкую пижамную кофту.

Стафен почувствовал, как к щекам приливает горячая кровь. — Вы... вы...

От волнения начал заикаться. И почему же Крист не вмешается?! Ах да, ящеры не слишком это всё понимают...

— Тут так страшно. И нечем заняться. И...

И тут Стафен вспомнил. Лиза Вильновски, тридцать два года, целитель-терапевт в городской клинике.

Стафен сглотнул.

— Ты не Лиза.

— Нет.

Лицо "Лизы" словно пошло рябью. Но сразу почти прекратило.