Очередной дозор

Дядя Витя – вдовец. Он вместе с женой в девяностые торговал икрой. Что-то не поделил с городскими скупщиками. Те приехали в поселок и убили его жену. После этого дядя Витя взял охотничий карабин, несколько пачек патронов и уехал на охоту. Вернулся через пару дней и занялся похоронами.

Я все это помню, хотя была совсем маленькой девочкой. Запомнила потому, что мне показалось странным поведение папы, который никогда не то, что не врал, но и старался не давать обещаний не будучи уверенным в том, что сможет их исполнить, и который все же при мне соврал милиционерам, приехавшим из города, о том, что ходил на охоту вместе с дядей Витей.

Только спустя много лет я осознала, что мой папа стал соучастником преступления, предоставив соседу ложное алиби.

Еще я помню, что дядя Витя повесился год назад в годовщину смерти жены. Напился до чертиков, а то и до демонов, и повесился у себя в сарае. Тихо и мирно. Нет, это он хотел свести счеты с опостылевшей действительностью тихо и мирно. Получилось же совсем иначе. Крыша сарая не выдержала массу тела бывшего десантника и обвалилась, повредив проводку.

Сарай сгорел дотла в считанные минуты. Пожар, перекинувшийся на дом дяди Вити, уничтожил еще несколько соседних, чудом не дойдя до нашего. Впрочем, чудо тут не причем. Тогда Сергей еще приглядывал за моими родителями и их хозяйством. Сработали защитные чары на доме.

Дом дяди Вити очень сильно отличался от того, каким я его видела с берега Амура. Оттуда он казался серым и невзрачным, лишенным женского присмотра, но крепким и добротным.

Отсюда, с улицы, я видела сплошное пепелище. Выгоревший участок земли, напрочь лишенный посадок и даже травы. Полу сгоревшие бревна, разбросанные по всему участку, какие-то останки вещей, спрессованные пламенем в уродливые, лишенные первоначального облика фигуры.

Я представила, как мой брат заходит на это пепелище, проходит туда, где должен быть сарай и принимается разбрасывать по сторонам сгоревшие бревна в поисках колуна. Нет, не так. Это с улицы дом выглядит сгоревшим.

Значит, можно представить, как мой брат, покинувший свою могилу, заходит в целехонький дом, сгоревший больше года назад, и идет прямиком в сарай, где под потолком болтается тело хозяина дома, после чего отыскивает колун и, не высказывая удивления, проходит мимо висельника.

Подавив истерический смешок, я, с трудом удерживаясь от трансформации, одним прыжком перемахнула через забор, который после пожара поставил папа, чтобы дети не лазили на заброшенный участок.