Очередной дозор

Едва я увидела брата, как опрометью бросилась к нему. Силуэт, в котором я уже узнавала…нет, все-таки не узнавала, готова была, хотела, но не узнавала, шарахнулся от меня как от огня и кубарем скатился по лестнице обратно к Амуру.

- Игорь! Постой, подожди, это же ты! Я верю, я знаю! – Закричала я что есть мочи, теряя рассудок. Мне казалось, что он уходит только потому, что я его не узнала, когда увидела рядом с отцом.

Я обратилась. Не сдержалась, находясь на пике эмоций, принялась трансформироваться без всякой подготовки, спонтанно, катаясь по земле, потеряв Игоря из виду.

Рысью я добежала до лодки, но Игоря там не было.

Я перекинулась в человека прямо за спиной у отца, не отводя ему глаз. Он так был занят разделкой туши, что ничего не заметил.

- Где Игорь? – Прохрипела я, не давая организму опомниться от трансформационных перегрузок.

- В дом пошел, - отец выглядел удивленным. В руках он сжимал колун с длинной ручкой.

Я побежала к нашему дому, отметив краем глаза, что дом дяди Вити вновь возвышается над Амуром как и раньше, будто не было ничего – ни смерти хозяина, ни пожара, ни запустения.

Едва эта мысль пронеслась в моей голове, как до моего плеча дотронулись и голос, когда-то принадлежавший соседу дяди Вити, произнес: «Ишь как время летит, расцвела голубка, налилась». Я не стала оборачиваться, лишь еще пуще припустила, вспоминая, когда дядя Витя уже говорил мне это. А ведь частенько говорил, когда приходил к отцу в мои редкие приезды. Именно так, точно с такой же интонацией.

Мне вдруг очень захотелось довериться нахлынувшему наваждению.

Чутьем Иной я понимала, что оно не несет мне угрозы, что если бы Сергей хотел, то давно бы уже раскатал меня в тонкий блин по берегу Амура. Я даже легонько теребила сережку, раздумывая о том, не стоит ли ее снять.

Едва я поняла, что готова снять сережку, что только она мешает мне догнать брата, так как не позволяет наваждению завладеть мной целиком, как все преобразилось. Амур за моей спиной взвыл и вышел из берегов. Небо почернело, налилось тяжестью, и низко-низко нависло над рекой, часто посыпая ее косым ливнем.

Я вдруг оказалась в летней кухне. Здесь было уютно и тепло. Мама пекла бесконечные пирожки, вереницей тянущиеся по кухне – от плиты в тазик, из тазика в руки сидящих за столом. Папа травил какие-то байки: про охоту, рыбалку, службу на флоте, про все подряд, что есть на свете. Дядя Витя угощал нас отборной икрой, той, которая не на продажу, а была припасена для себя, родственников и друзей.