Самшитовый посох

То есть то, что предал, погнавшись за зеленым или еще каким там цветом, длинным рублем, давно понятно было. То, что знал, в чьи руки посох попадет, и не остановило его это – тоже полбеды! Вещь есть вещь. Не многое она значит, добытая воровством, против воли хозяина. Вещи в конце концов создаются заново, чинятся, возвращаются к жизни… А вот с людьми не так! Ведь мог же, мог Славка раскаяться. Мог, пока не переступил черту. Теперь его место там. На черном мотоцикле с языками пламени. Горько, ох как горько!»

Перед глазами появился парень в проклепанной куртке с орлом.

Он приближался к Афанасьичу, улыбаясь.

Старик попытался подобраться, принять более-менее приличествующую позу. А не встречать пришедшего развалясь, как барин на бархатных подушках. Но из его попытки ничего не вышло. Грудь все еще саднила, тело слушалось плохо, да и в голове плыл звон, туманя разум.

– Живой, … живой! – задорно выкрикнул парень, присаживаясь на корточки перед Афанасьичем.

– Не голоси, Янек, – прошелестел тот, поднимая руку в предостерегающем жесте.

– Да все, Афанасьич, наша взяла. Жмут шакалы по шоссейке, только шины сверкают! Везут себе в Европу палку, сработанную умелыми руками подростков в Доме технического творчества. Впрочем, есть вариант, что и не довезут. Уж больно глаза у краснощекого разгорелись. Он, кстати ничего так, оклемался. Живучий, стервец, оказался. А вот за тебя, Афанасьич, я всерьез опасался. Выучил ты змееныша на свою голову.

Смуглая ладонь, рассеченная почти затерявшимся среди складок кожи, тонким длинным шрамом, окуталась сиреневым сиянием, заскользила по телу волхва, приостанавливаясь в местах, где темными сгустками пульсировала боль.

Сияние прорастало сквозь пасмурную тучу сотнями миниатюрных звезд, каждая из которых вращалась, наматывая на себя косное, ущербное пространство, разгоралось маленьким, лучистым солнцем…

– Целитель …. Митродор. Я же говорил – у тебя талант!

– Да ладно тебе, аксакал. Невелико умение. Ты вот лучше мне что скажи, неправильный волшебник.

Ни посохам, ни свиткам, ни амулетам веры у тебя нет.

Стрик хотел было что-то возразить, но Янек перебил:

– Нету, нету… не трепыхайтесь, пациент! А то швы разойдутся!

Афанасьич улыбнулся шутке, перечить молодому человеку не стал, затих.

– Так на кой же ляд было тогда шкурами рисковать, из-за куска дерева, которого я, например, даже не видел?

– Вовсе не из-за посоха весь сыр-бор, ты же знаешь. Зацепился Бориска за чужую алчность, как клещ за собачью шерсть.