Самшитовый посох

. Судьба не мачехой – щедрой матушкой отмерила всего вволю. И сладко было, и терпко, и солоно. А уж горького-то, пожалуй, и через край. Сами собой пришли воспоминания об отце. Крепкий был человек, самобытный. Смелый. Ни перед кем не пресмыкался. Когда на пороге избушки появились служилые в фуражках с голубым околышем – не вздрогнул даже. В глухой деревеньке они жили тогда, от пришлых, случайных людей лесной стеной отгороженной. Но, верно, нет такой стены, за которой от мира схорониться можно. Когда отца в полуторку сажали, не было в округе, знать, свободных черных воронков, мать не выдержала, – закричала громко, пронзительно, запричитала как по покойнику.

Многого не ведали в захудалой деревеньке. Но вот что случается с человеком, которого среди ночи забирают люди в портупеях, догадывались.

Раньше не то, что ныне, селяне друг друга держались. Пособляли оставшейся нежданно-негаданно соломенной вдове с малым на руках кто чем мог. И вместе радовались, когда через полгода пришла радостная новость.

Не сгинул, не пропал батя!

Совсем даже наоборот, – к себе звал, да куда! Ни много ни мало – в столицу! В письме, правда, странным показалось многое. Но это уж потом, когда перечитывали с мамой десятки раз по пути в Москву. А тогда – дух аж перехватило. Всё разом навалилось! Известие что жив, целехонек кормилец. Ожидание чего-то нового, неизведанного, манящего. Шутка ли,– ехать на настоящем, всамделишном, отчаянно дымящем высокой трубой паровозе! Увидеть лучший город в мире. Москву, Кремль, сияющие звезды на башнях! Хоть и не было у них в деревне ни школы, ни радио, слышал маленький Иван и про метро.

Земля-то русская издавна слухом полнится.

Кто ж знал, что не увидеть им с мамкой Красной площади. Отец встречал их на вокзале. Да не один. Окружавшие его спутники на этот раз были все как один в штатском. Но военную выправку сложно скрыть от наблюдательного глаза. А глаз у Ванюши уже тогда был ясный, зоркий.

Сели в машины, не успев вдохнуть свежего морозного воздуха, настоянного совсем на иных, непривычных деревенскому жителю, запахах.

Да и поехали. Только не в центр города, к стенам краснокирпичным, а на самую что ни на есть окраину. Выглядывал мальчик из-за шторки, прикрывающей оконца, на белый свет. На дома большие, на дороги широкие, на людей, спешащих по своим, наверное, очень важным, делам. Люди были повсюду. Переходили улицы, шли вдоль дорог, выходили из магазинов, сияющих огромными стеклянными витринами.