Лихой гимназист

– Не волнуйтесь, я постараюсь успевать, – обещал я.

Андрей Прокофьевич глубоко вздохнул и отправился бродить по коридору.

На следующее утро мы с Машей встретились снова. Я вышел чуть раньше и подождал её возле арки. А вскоре появилось и Маша. Она выглядела радостной, и улыбалась мне. Поскольку время позволяло, мы отправились пешком.

По дороге я опять купил газету у уличного торговца.

– О чём сейчас пишут? – спросила Маша. – Давно не читала газет.

– Вчера писали про стачку на чугуннолитейном заводе Орловых и про забастовку на какой-то большой фабрике.

Ну и про войну, естественно. Наши, как всегда, бьют врага на всех фронтах.

– Завод Орловых... Это же где-то возле Автово. Самый большой металлургический завод.

– Рядом от нас, выходит. Не знал.

– И что вы думаете по этому поводу?

– По поводу чего? Забастовок? – переспросил я. – Так пусть бастуют, если хочется.

– Вы не видите в этом ничего плохого?

– А должен? Людей что-то не устраивает, они борются, как могут, за свои права. Правильно делают.

Молчать что ли? Надеюсь, у них что-нибудь получится. А почему вы спрашиваете?

– Просто... Обычно дворяне думают иначе.

– Не все, как видите.

– Да, не все. И если быть откровенной, я тоже так считаю... как вы, – радостное настроение Маши как рукой сняло. Внезапно девушка стала очень серьёзной. – Вы знаете, сколько длится рабочий день на заводе? Четырнадцать-пятнадцать часов. Перед войной его ограничили двенадцатью часами, но почти никто из владельцев заводов и фабрик не соблюдал это правило.

Теперь снова отменили ограничения, а жалование платят такое же. Но по сути люди беднеют, потому что дорожает еда, – скороговоркой выпалила Маша.

– Сколько-сколько? Пятнадцать часов? – удивился я. – Охренеть.

– Да, и так везде. Только в конторах меньше. Мы обычно работаем по десять-одиннадцать часов.

– Паршиво, – согласился я.

– Часто бывают случаи, когда жалование задерживают или урезают под любым предлогом. А людям даже обратиться не к кому. Каждый заводчик – царь на своём предприятии.

– А комиссии? – спросил я. – Есть же какие-то комиссии?

– Они не эффективны. Обычно они просто берут взятки.

– Действительно, – я вспомнил разговор мужиков в трактире. – Что поделать. Мир так устроен, что сильный всегда давит слабого, а если слабый хочет что-то получить, ему надо стать сильнее и забрать это.

– Ох, если бы все дворяне были, как вы, – вздохнула Маша. – А то они считают себя благородными, а рассуждают и ведут себя порой не очень благородно.