Лихой гимназист

В глазах на миг потемнело, я оказался рядом с одним из подручных и приставил к его голове «перечницу», в которой оставалась последняя пуля.

– Не надо, не стреляй, – парень от страха выронил револьвер и поднял дрожащие руки.

– И ты убрал ствол! – рявкнул я на второго. Тот послушался. – А теперь говори, кто такие?

– От Смита мы, – дрожащим голосом выдавил подручный.

– Ты не жилец, ветошный, – пробормотал франт, держась за рану. – Смит порешит тебя.

Я так и предполагал, что их подослали либо Смит, либо Баронесса.

Слишком открыто я вчера выступил. Мной должны были заинтересоваться, вот только не думал, что произойдёт это так скоро.

– Значит, ты хотел узнать, зачем я о твоём начальнике расспрашивал? Хорошо, отвечу: дело к Смиту есть. Только с его шестёрками я разговаривать не будут. Так и передай. А если ещё раз пришлёт своих холуев, обратно никто не вернётся.

– Ты покойник! – повторял франт, белея от страха при виде раны. – Смит это так не оставит.

– Уяснили? – спросил я.

– Да, поняли, – произнёс парень, в висок которого смотрел ствол «перечницы».

– А теперь пошли вон.

Франту помогли встать, и он, поддерживаемый напарниками, побрёл прочь со двора. Все трое погрузились в самоходную бричку, и та, развернувшись, помчала в сторону Глухой речки. А мои трофеи пополнились ещё одним оружием – маленьким капсюльным револьверчиком одинарного действия с барабаном на пять пуль, и цилиндром, украшенным железными бляхами, который слетел с головы парня и так и остался на дороге.

Теперь оставалось ждать, что предпримет Смит. Тут одно из двух: либо он захочет узнать, какое у меня к нему дело, либо решит сразу грохнуть. Возможно – всё сразу. Однако мне казалось, что моё предложение его заинтересует.

Выбежал дворник, спросил, не надо ли позвать городового, но я отправил его обратно, сказав, что хулиганы уже ушли.

В понедельник мы с Машей, как и договаривались, снова встретились утром. На этот раз она задержалась из-за сестры и вышла позже, чем мы условились, поэтому пришлось ехать на бричке.

Да и погода была паршивой: по небу бродили тучи, то и дело извергая на землю потоки летнего дождя.

Свободных бричек поблизости не было, и мы двинулись к трамваю. На перекрёстке остановилась самоходная повозка, из которой вылез солидный хорошо одетый мужчина. Я махнул извозчику рукой, чтобы тот не уезжал.

Проезд на паровой бричке был дороже: двадцать пять копеек, а не пятнадцать, как на конной.