Можно ли обижать мальчиков?

– Меня не зовут! Я сам прихожу! – пошевелил я пересохшими губами. Хоть и не видел Марию Степановну, но симпатию она к себе вызвала очень большую. – Елизаров Вячеслав Александрович мы!

И именно это, непонятно откуда взявшееся чувство симпатии, меня вдруг сильно встревожило. Такой уж у меня характер – интроверт называется. Я – молчун, с большим трудом устанавливаю контакты и схожусь с другими людьми, а тут разболтался, как находка для шпиона. Может я у американцев? И родителей моих нет поблизости. Уж мама моя точно дежурила бы у моей кровати.

– Ко мне никто не приходил? Что со мной случилось? А когда меня поить и кормить будут?

– Шутник – это хорошо, скорее поправитесь, Вячеслав Александрович! – я как-то почувствовал, что Мария Степановна улыбается. – А вы сами не помните, что, где и когда с вами произошло?

Ух, ты, прям как в Ворошиловской «Что? Где? Когда?» вышло. Я тоже люблю эту передачу. Мы с родителями её всегда смотрим. А комедии она любит?

– Шёл. Поскользнулся. Упал. Закрытый перелом.

Потерял сознание. Очнулся – гипс.

– Какой перелом? Какой гипс? Где? – почти в унисон встревожено прокричали три женских голоса, а шесть рук начали меня всего ощупывать.

Чего-то я не понял – они что, не видели фильм Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука»? Ну пусть одна не смотрела эту замечательную кинокомедию, ну пусть две. Но не все три сразу! В какое захолустье я попал? Может у них и телевидения нет? Или я действительно за границей Советского Союза?

Мои смутные подозрения всё больше усиливались.

Блин! У врачихи халат белый был, а на медсестре непонятно что надето – костюм какой-то зелёный. Я такой на видике45 видел – прорезалось у меня новое воспоминание. Наши-то и врачи, и медсёстры только в белых халатах ходят!

– Никакого перелома и гипса нет и не было. Это шутка. – от растерянности у меня даже голос какой-то писклявый прорезался. – Последнее, что я помню, как задремал на лавочке. Потом вспышка, грохот, удар и всё. И обращайтесь ко мне на ты, пожалуйста, а то неловко себя чувствую – как дед столетний.

– Ну, до ста лет тебе ещё далеко. А вот мы с такими шуточками и до пенсии не доживём, шутничёк малолетний. – немного сердито произнесла врач, но предложение об обращении на ты приняла. – Что с тобой произошло, мы не знаем, иначе не спрашивали бы. Тебя без сознания привез наряд дорожно-патрульной полиции. Ничего не вспомнил?

Какой-какой наряд? Что за полиция? Точно империалисты проклятые – выкрали и что-то от меня хотят.