Имя

— Я понимаю как вам это не нравится, но я что могу сделать? Министерством образования еще в советские времена установлена возрастная норма для работ в шахте. А из министерства здравоохранения меня уже достали звонками о том, как это полезно для детей.

— Вы… — хотел было продолжить гневную тираду рыжебородый, но кое-как сдержал свой гнев. — Вы даже не представляете что там, внизу. Не понимаете какому риску подвергаете детей. Дворфийских детей!

— Вот поэтому, Дуллан Родоевич, я и прошу вас объяснить им! — не выдержала уже остроухая, повышая голос.

Тонкими пальцами она потерла гудящие виски, прикрыла глаза, уголки которых уже тронули морщинки. — Вы не понимаете о чем я вас прошу? Уж простите, я дворфийского не знаю, могу на эльфийском объяснить. А лучше прекращайте-ка вы этот цирк и дайте уже наконец ответ!

Дворф откинулся на спинку стула, тяжело вздыхая. Его губы слегка дрожали, шептали что-то, о чем он пытался молчать.

— Даже оружие не выдают… — пробормотал он себе под нос, горько усмехнувшись.

— Ну и ну… Может хоть взрослого с ними отправите, а? Ну нельзя их одних под землю!

— Старшему из них уже шестнадцать, он почти совершеннолетний, — пожала плечами эльфийка и отпила горячего кофе. — А пребывание под землей положительно сказывается на здоровье дворфийских детей, доказанный факт. Без этого у них может…

— Да-да, агарофобия и все дела, не умничайте, — отмахнулся дворф. — Слышал я это, херов бред. Лучше б в поход по пещерам их сводили, а не вот это вот.

— Не с кем, — вздохнула эльфийка. — Сами понимаете. Или хотите вызваться с ними пойти?

— Знаешь что? — дворф нахмурил брови, пристально уставившись на узкое, худое лицо немолодой эльфийки. — А вот и пойду.

— Пойдите.

— А вот и пойду, хрень ты ушастая! — выкрикнул дворф. — Я — в шахту, а ты — нахуй!

С этим криком Дуллан вскочил на ноги и буквально вылетел прочь из кабинета, громко хлопнув хлипкой дверью. Эльфика же лишь вздохнула, достала из небольшой сумочки упаковку с таблетками и выпила одну, запивая кофе.

Тем временем, этажом ниже, за кирпичными стенами, выкрашенными болезненного оттенка зеленой краской, в большой комнате вкруг сидели дети. Окруженные металлическими кроватями с жесткими пружинами, они, носатые и, некоторые, почти что бородатые (если так можно назвать пушок на щеках, подбородке и над губой), в полумраке прохладной комнаты обсуждали то, что должно было случиться этим вечером.