"Дама с горностаем"

Куда лучше, когда мальчик становится мужчиной не на поле боя, а в объятиях женщины.

Погруженный в воспоминания принц обнаружил, что Розалинда уже довольно долго и игриво о чем-то его просит.

- Совсем шнуровка запуталась! – пожаловалась она, перебирая пальчиками завязки тугого корсажа. – Милый Дик, помогите мне справиться с этими противными узлами!

Он нервно сглотнул и тупо кивнул. Вцепился мокрыми от волнения пальцами в тонкий шнурок и запутал его еще больше.

- А, может, ножичком? – как-то особенно лихо подмигнув, предложила девица.

- Был у меня когда-то приятель-моряк. Так мы с ним часто играли в пирата и пленницу.

Она выхватила невесть откуда маленький, но довольно острый кинжал, театрально ахнула и возопила:

- О, вскройте мой корсет, неистовый корсар!!! Ибо сжимает он грудь мою, томящуюся жаром страсти нежной! Возьмите все – и золото, и бриллианты. Без ваших ласк мне не нужны они!

Ричард в ужасе попятился, одновременно прикидывая расстояние до окна.

И попытался вспомнить - высоко ли оно над землей?

- Это Томасу хорошо – он со своими чокнутыми актрисами каждый день общается, - пролетело у него в голове. – И подружку себе такую же дурную завел! А вдруг она в меня в порыве страсти этим самым ножичком ткнет?! Или вообще, нечаянно придушит? Чертов Оборотень, мог бы учесть наши разные весовые категории!!!

Бедняга рванулся назад, так и не выпустив злополучную шнуровку из руки...

В корсете что-то предательски хрустнуло, и тот полетел на пол.

Девица тут же схватила Дика за руку и рванула к себе. Он влетел носом в то, что раньше скрывали плотная ткань и китовый ус, а теперь едва прикрывала тонкая рубашка. Мда! Во всех куртуазных романах из отцовской библиотеки, тайно прочитанных любознательным принцем еще в двенадцать лет, только что произведенный процесс поэтично назывался «выпустить из клетки белых голубей». Сейчас же в помраченной голове у него мелькнула совсем другая картинка. Из учебника, показанного ему однажды Микаэлой. Там подобные «штуки» умели летать и назывались «дирижабли».

- Ах, я вся горю, не пойму от чего! – кокетливо поводя мощными бедрами, пожаловалась девица. – И тут горю, и вот тут, а особенно – здесь.

Онемевшая рука Дика, послушно скользила вслед за крепкой дланью трактирной красавицы. Про себя он уже решил, что ничем хорошим для него эта ночь не закончится.