Каприз погоды

Черный котенок, выгнув спину шипел на свое отражение в зеркале.

- Нравится? – спросила Оза.

- Нет, - покачал головой мальчик. – Слишком темно и тесно.

Нахала следовало приструнить… вот только про огрехи снимка Оза знала сама.

- А где по-твоему достаточно света?

Оглядев увешанные снимками стены, мальчик ткнул пальцем в два портрета. Ишь ты - Ахматова работы Наппельбаума ему нравится. Зато милостивого внимания юнца удостоился портрет старика с лебедем – в холодную зиму горожане разбирали птиц по домам, Озе повезло поймать кадр посреди набережной.

Одна из лучших ее работ.

- Ты умеешь фотографировать?

- Неа, - покачал головой мальчик.

- А хочешь научиться?

- Не знаю.

- Да или нет?

- Да.

Неугомонная Оза потратила на него три года. Подарила старенький, но живой «Зенит», пару стекол, книгу Родченко и набор для проявки пленки. Таскала с собой по горам и весям, улицам и переулкам, знакомила со всеми подряд, заставляла снимать все подряд и хвалила, если было за что хвалить. Гордый парень быстро научился считывать малейшие оттенки мимики Озы – хватало брезгливо поджатых губ или взгляда в сторону, чтобы карточка рвалась и негатив шел в утиль.

Но он учился и учился быстро. Портреты ему не давались, зато жанровые сценки мальчик выхватывал моментально – драка вороны с собакой, пацанята с корабликами, растоптанный свадебный букет на мостовой. Глаз-алмаз!

Фотографией дело не ограничилось – Оза приучила его читать и ценить прочитанное. Благо в каждом толстом журнале находилось что обсудить. О, «Дети Арбата»! О, «Архипелаг»! О, Черубина! Историю неказистой хромой учительницы, вспыхнувшей на горизонте Серебряного века золотой звездочкой, Оза хорошо знала и с удовольствием декламировала:

…Вы и всё, что в мире живо,Что мертво для наших глаз,-вы создали терпеливомир возможностей для нас…

Мальчик ворчал.

Он научился видеть разницу между виршами матери и чеканными строфами мастеров, но стихов так и не полюбил.

Под предлогом подработки в газете Оза посадила парня за пишмашинку – слепая печать кусок хлеба.

Под предлогом набора опыта таскала на репортажи, и заставляла потом сравнивать снимки. Под предлогом стажировки молодых кадров отправляла в редакцию – мальчик бегал за пивом и сигаретами, смотрел и слушал. Слушать он умел замечательно, так же талантливо, как и снимать. Пожилой главред долго приглядывался к юнцу, потом кивнул – будет толк. К десятому классу мальчик печатал заметки и опубликовал первые кадры.

К дому он прижился приемным родственником.