Как стать злодеем в Габене

Отец срывает ткань с клетки…

Звенящая тишина на кафедре обрывается словно перетянутая струна…

Смех заполняет зал. Отвратительный, мерзкий смех: выпадающие изо рта трубки и сигары, желтые зубы, брызжущие слюни, трясущиеся двойные подбородки и бульдожьи щеки.

Она видит недоумение на лице отца, с ужасом глядит на то, как его постигает осознание произошедшего.

Она слышит шипение их кошки Фифи, запертой в клетке, – оно смешивается с какофонией смеха.

Глаза отца наталкиваются на ее влажный от слез взгляд. Ей было так жаль этого малютку-кобольда.

Зои часто разочаровывала папу, впрочем, он никогда ей об этом не говорил – он любил ее и ни разу за всю жизнь не наказал ее, хотя и стоило бы. Он пытался рассказывать ей, что такое хорошо, и чаще всего у него не выходило: Зои была непоседливой, взбалмошной, со своим пониманием добра и зла. Она любила мягкость и отзывчивость папы, но сама являла собой крайнюю его противоположность.

Она видела этот взгляд, когда была маленькой и разбрасывала кашу, когда забралась в ящик с грызливыми гремлинами и покусала каждого из них, видела тогда, в зале ГНОПМ, после того, как обнаружилась проведенная ею подмена. А еще она видела его сейчас, в каморке часовой башни.

Вот только на этот раз взгляд отца не мог переубедить ее исполнить задуманное.

Призрак кивнул, словно осознав это.

– Я боюсь за тебя, кроха.

Зои вытерла слезу со щеки.

– А я по тебе очень скучаю.

Призрак качнулся и шагнул к ней.

– Не верь ему… – начал он и, вероятно, собирался еще что-то добавить, как тут раздался звук шагов на ржавой винтовой лестнице, скрипнули петли, и в каморку вошел мистер Пибоди, держа в руках большой деревянный ящик.

Зои поспешно вытерла глаза помпоном пелерины, отчего на нем остались черные полосы.

– Все прошло без проволочек? – спросила она.

Мистер Пибоди кивнул и поставил ящик на пол.

Зои бросила взгляд на то место, где только что стоял призрак ее отца, но там уже никого не было. Хотя «уже» – не совсем верное слово: там и до этого никого не было. Профессор Гримм, с которым говорила Зои, был лишь порождением ее разума и застарелой скорби. И она сама понимала это. «Только безумцы разговаривают с мертвыми, – считала она. – Безумцы… и тем, кому очень больно».

Зои встряхнулась. Время предаваться меланхолии прошло.