Как стать злодеем в Габене

– Я ведь говорил…

Приказчик был прав: никакого имени там не было, но вот в самом внизу билета стояла лаконичная подпись, также сделанная белыми чернилами.

– Вы знаете, что это? – спросила Полли, указав на подпись приказчику.

– Полагаю, это аутографф банковского клерка, выдавшего данный билет. Регулярная отметка – она стоит на всех горефунтах.

Полли кивнула. Она быстро переписала в блокнот номер безнадеги и фамилию клерка – хвала бюрократичной дотошности и канцелярским нормам банковских служащих, та легко читалась в подписи.

– Благодарю. Я узнала, что хотела.

Полли вернула приказчику билет, развернулась и направилась к выходу из лавки.

– Второй верхний блок, не забудьте! – воскликнул ей вслед продавец папиреток.

Полли не слушала. Бенни Трилби неплохо научил ее выуживать сведения у саквояжников. И первое, что он объяснил, когда она стала его помощницей, было: «Посулить подслащенную пилюлю – это не значит дать подслащенную пилюлю. Это тонкая игра на доверчивости…» Ну а вторым, что уяснила Полли, когда стала работать в «Сплетне», было то, что с мистером Эрнсом, заведовавшим разделом объявлений, лучше не связываться.

Она действительно получила то, что хотела, и без каких-либо угрызений совести покинула лавку.

За время своей службы в газете Полли прекрасно поднаторела в общении с лавочниками и обывателями Саквояжного района. Но вот следующий шаг в поисках воришки подарков требовал иного подхода. Настал момент, которого она хотела избежать, но выхода не оставалось – расследование следовало передать кое-кому другому: тому, кто запросто разговорит даже банковского служащего.

Полли Уиннифред Трикк ушла в тень, а из тени вышла та, кому не требовалось сластить пилюли, чтобы выяснить то, что ей было нужно.

***

Веревка скрипела, из горла вырывались хрипы. Висельник дергался и корчился всего какое-то мгновение, когда…

В дверь постучали.

Мистер Томмс схватился руками за петлю. Попытался пропустить под нее пальцы, но не вышло.

С трудом он нашарил ногами стул, и со второй попытки ему удалось встать на него.

С трудом растянув узел, мистер Томмс вытащил голову из петли – шея, казалось, была переломана в трех местах, но где-то в глубине сознания все-таки жила уверенность, что это не так: в ином случае, у него уже не осталось бы никаких уверенностей.

Ватное тело тут же опало на стул. Перед глазами все было черным-черно, комната плясала и содрогалась. В ушах отстукивал барабан, а лоб ощущался таким тяжелым, словно к нему была приторочена наковальня.