Легко

Но не в связи с твоим приходом. Хотя ты и порядочная свинья. Ты что наплел мне по телефону?

— Знаешь? Макс рассказывал, как разводился с женой. Он ведь тюфяк. Смотрел и не видел, слушал и не слышал. Все что-то склеивал. Три года с ней ругался, а понял, что все, когда она стала доброй и ласковой. Равнодушной, значит.

— Ты к чему это все рассказываешь?

— Давай поженимся, что ли?

Она перестала дышать. Положила сигарету. Вздохнула глубоко, с всхлипыванием в конце вдоха. Повернулась. Навалилась горячей грудью. Вгляделась в него глазами, переполненными болью.

Тридцать два года. Уже тридцать два года или еще тридцать два года? Морщины вокруг глаз, мешки под глазами. Сосудики на белках. Складка у рта. Искры седых волос. Чуть заметная паутинка на коже у ключиц…

— А ты разве любишь меня?

Молчишь?

— А ты разве любишь меня?!

Молчишь?

— А ты разве любишь меня?!!!

Молчишь? Одевайся, стараясь не замечать безобразное, рвущееся в истерике, рыдающее существо. Ищи в аптечке валерьянку или еще что-то, капай в стакан, вливай в рот.

Тащи в ванную, умывай холодной водой. Плесни в рюмку коньяк. Гладь по спине. Говори поганые и лживые слова. Бей по щекам и прижимай, прижимай к себе. Лови в глазах боль и ужас, переходящие в ненависть. Хватай за руки, пытающиеся ударить тебя, и молчи, молчи, молчи. Суй нашатырь в нос, таблетку снотворного в непослушный рот и уходи, уходи, уходи. Навсегда.

30

Стоит бедный у непреодолимого турникета, как побитый пес у мясной лавки. Где-то рядом орет многотысячная толпа, за спиной курят и поругиваются милиционеры в оцеплении.

Концерт на Васильевском. Что, Гога, караулишь ненавидимую тобой и ненавидящую тебя богему, ждущую своей очереди отметиться на подмостках?

— Привет.

— Привет.

— Почему не на передовой?

— Не пускают козлы.

— Опять зоологические проблемы? Не горячись, Гога. Действие равняется противодействию. Может, не тот ракурс выбрал?

— Судьба. Рок движет моим пальцем.

— Объективом?

— Ну, да. Но я ж пальцем нажимаю. Миг ловлю. Поймал тут одного, как он свою потную ладошку положил кое на кого.

Что-то кому-то не понравилось, кто-то на кого-о обиделся, и вот администратор этот — по-прежнему администратор, а труженик просветленной оптики — на задворках искусства.

— Гога, делал ли ты когда-нибудь добро?

— В смысле?

— В метафизическом.

— Да я, кроме добра, вообще ничего не делаю. Может, я и нищий только поэтому?

— Связь, на самом деле, не слишком прямая. Но добро — такая штука, которая очень даже допускает мену. Бартер.