Я когда-то здесь жила.

Благодаря тебе я прожил такую ослепительную, безумную, горькую и счастливую, полную взлетов и падений жизнь! Вторую жизнь, Птица! И это ты подарила ее мне!

Он поцеловал меня. И чуть слышно произнес, не размыкая объятий:

- Я люблю тебя, Женя. Не вздумай идти вслед за мной!

А потом с силой оттолкнул меня в сторону, так что я почти упала в мокрую траву. И шагнул в непроглядную клубящуюся тьму. Последний раз сверкнули Ключи. Серебряная вспышка крест-накрест пронзила мрак Черной дыры. И страшный сгусток потусторонних сил взорвался и исчез!

Над моей головой вновь светило обычное солнце.

Серебрилась гладь пруда, пахло водорослями и болотной травой. Спасенный мир. Привычный мир. Отныне бесполезный и ненужный.

Глава 23. А они тебе скажут: "Умри, становись, как все!

Я торчала на площади перед Гатчинским дворцом и, не отрывая взгляда, смотрела на знакомый до мельчайшей трещинки в постаменте памятник. Наверное, с такой же тоской и безнадежность на Гревской площади стояла Анжелика, глядя на костер, убивший ее Жоффрея…

Беспечные оживленные туристы и строгие экскурсоводы то и дело бросали на меня удивленные взгляды.

А я стояла, запрокинув вверх голову и горько плача. Но мне не было дела до шумной и равнодушной толпы. Сжав кулаки, я бессильно шептала:

- Ну что же ты наделал, царская твоя морда? Как же ты мог ТАК со мной поступить? Мир спас?! Да он мне без тебя не нужен! Ну, пойми же, пойми, император несчастный, что без тебя тут все опустело! И дворец твой и Город! И половина моей души, кажется, тоже ушла вслед за тобой…

Вытерев слезы и перемежая вздохи с ругательствами, я все-таки двинулась с места, и побрела в сторону парка.

Заходить во Дворец не было ни сил, ни желания. Видеть ТОТ САМЫЙ портрет в домовой церкви и знакомые печальные, все понимающие глаза… Проще сразу же головой об стену!

Прежде светлый и ясный парк показался мне сумрачным и хмурым. Словно сама природа скорбела по его бывшему владельцу. После недавнего ливня на тонких хвоинках лиственницы и на каждой травинке блестели капли, будто невыплаканные слезы.

Отяжелевший от влаги флаг на башне уже не развевался торжественно и гордо, а висел на флагштоке унылой мокрой тряпкой. Я шла, рассеянно замечая все эти печальные детали, а ноги сами вели меня куда-то подальше от наполненных людьми аллей. Один мостик, другой, третий… Я устало оперлась о перила и застыла, глядя на чуть серебрящуюся воду.

- Вот прямо здесь - отрешенно прошелестело где-то в сознании.