Я когда-то здесь жила.

Так вот ЧТО сделал этот невыносимый император! Один раз подбросил Ключи. Один раз загадал желание. И спас одну глупую, влюбленную, и до невозможности, счастливую Птицу!

Какой же дурой я была!!! Я умею делать вид, что что-то не замечаю, чтобы человек не чувствовал себя неловко. Я иногда молчу, чтобы не разбить мечты других. И иногда говорю полный бред, чтобы поддержать человека – но почему, почему я была так несправедлива к Павлу?!! Почему мы с ним так отчаянно ссорились, вместо того, чтобы просто обнять друг друга? Зачем мне были так нужны все эти дурацкие слова, если я видела любовь в его глазах?!!

Хм! Неужели настолько прав старина Цвейг, сказавший – «Между женщиной, которая однажды призналась в своём чувстве мужчине, и этим мужчиной всё становится накалённым, таинственным и опасным, даже воздух»?!!

Черт побери! Я обижалась на Павла за то, что он не пускает меня в душу.

А он всего лишь пытался уберечь меня от встречи с живущими там чудовищами. Его Прошлое таилось ней, как «скелет в шкафу», и он старался не открывать дверь этого шкафа без особой нужды.

А я, как идиотка, постоянно лезла со своими вопросами, и будила едва задремавшую память. Зачем, спрашивается, я расспрашивала его о той страшной битве на острове Пиратов? Сказал же он, что это дела «семейные». А меня все равно интересовали подробности!

Мои мысли опять вернулись к дворцовому перевороту. Из разговора с Авелем, император все знал о своей грядущей смерти. Тогда, почему он не тронул участников заговора? Боялся убедиться в том, что все слова монаха – правда? В том, что его сыновья, несомненно, в теме? Павлу было сорок два года, когда он, дождавшись смерти матери, стал императором.

Но Екатерина-то умерла естественным путем! И какими бы плохими не были их отношения, Павел на нее «не умышлял». Любовь к матери, загнанная в самый дальний уголок его сердца обидой на ее безжалостную политику по отношению к своему сыну, удерживала его. А вот двадцатичетырехлетнего Александра ничего не удержало на пути к трону…

Я вспомнила о письме Екатерины, в котором она писала кому-то о своем внуке: ««Вы говорите, что ему предстоит выбрать, кому подражать: герою (Александру Македонскому) или святому (Александру Невскому).

Вы, по-видимому, не знаете, что наш святой был героем. Он был мужественным воином, твёрдым правителем и ловким политиком и превосходил всех остальных удельных князей, своих современников.