Я когда-то здесь жила.

День накрыт закатом и полон дУхов. Мы кричим от боли - но нас не слышат - там за дверью звери урчат и дышат. Город воет волком, не спит ночами. Ветер пахнет ладаном и свечами. Было давно, но не здесь и не с нами, затерялось в поле дождем и снами. Я - всего лишь мошка внутри кристалла. Я забыл тебя - и меня не стало....

Павел закрыл за последним посетителем дверь, снял с себя ненавистный передник, прихватил со стойки початую бутылку, и в изнеможении опустился в кресло.

- Дьявольщина! – пробормотал он. – Лучше бы я на галеры согласился! Давно бы уже там сдох.

Вторую неделю он, в гордом одиночестве носился по Приюту, уже успев отвыкнуть от подобной работы. Помогать было некому. А здоровье – как-то оставляло желать. Потому, что раненая голова исправно болела.

Он с тоской посмотрел на гору грязной посуды, размышляя, не отползти ли, ему спать сейчас? Или все-таки попробовать заняться уборкой? Потом махнул на все рукой и отправился в свою каморку. Сел на край постели, и, держа в одной руке желанный напиток, второй начал стаскивать с себя сапоги.

- Твою-же-бога-душу-христофорова-колумба-мать!!!

Он огорченно выругался и быстро допил то, что осталось. И попытался понять – хватит ли принятой дозы для того, чтобы заснуть? Или ему снова придется вернуться к стойке? В этот момент в дверь заведения застучали. Павел покосился на часы. Стрелки старого хронометра показывали два часа ночи.

- Да пошли все лесом! – пробормотал император.

Но стук не прекратился, а стал только более громким и настойчивым. Павел поднялся со своей лежанки, и тихо матерясь, пошел к двери.

- Ну, и кто здесь давно в рыло не получал? – сердито рявкнул он и осекся.

На пороге торчали два стражника. А в трех шагах от них стояла … Госпожа.

- Упс! – выдохнул Павел.

И растерянно поклонился.

- Экий красавец! – насмешливо сказала Смерть, разглядывая императора.

Даже в тусклом свете висевшего над входной дверью фонаря, босиком и в залитой вином рубашке, бывший государь смотрелся достаточно живописно.

- Так и будем здесь стоять? – наконец спросила она. - Или я могу войти?

- Извините! – буркнул Павел.

И посторонился. Пригладив пятерней растрепанные волосы, и стараясь дышать куда-нибудь в сторонку.

- Пьешь, царская твоя морда? – поинтересовалась Госпожа.

И оглянулась по сторонам, оценивая творящийся в Приюте беспорядок.

- Лечусь – ответил император, пододвигая ей кресло. – Голова болит.