Я когда-то здесь жила.

- Так вроде папаша твой от болезни преставился?

- В тридцать четыре года?!! Щаз! Здоровьем он, конечно, не отличался. Но почему-то умер именно тогда, когда стал императором. И к тому же – через пару месяцев после того, как Екатерина родила ребенка от очередного любовника. Она в этом плане была большая затейница: мою младшую сестру дочерью Петра Третьего двор так и не признал. Да и в моем, скажем, законном происхождении сильно сомневался. Моя первая жена – тоже в этом плане отличилась. Ребенок, которого она так и не смогла родить, был не от меня.

А ведь я ее любил. И, если бы на тот момент с вами встретился, то, наверняка в ногах бы валялся, умоляя не забирать. Но, тогда я был слишком молод, глуп и ничего не знал…

- А, если бы знал? Не признал бы ребенка?

- Почему? Признал. Дитя-то чем виновато? Впрочем, хорошо, что он так и не родился. Кто знает, что бы с ним сталось в нашем гадюшнике? Сомнительные наследники никому не нужны. У меня ведь потом и законных сыновей было достаточно. Они и меня-то, отца родного, убить не постеснялись.

Император помолчал.

- Знала ли вторая супруга о заговоре против меня – я точно не скажу. Но царствовать она рвалась. Это достоверный факт. И вот скажите мне – откуда в молодых еще женщинах, не обделенных властью и богатством, такая странная кровожадность? Пусть даже сами они не убивали, а только лакеям своим не препятствовали…

- Женщина дает жизнь – женщина ее и забирает – хмыкнула Госпожа. – А кто о чем в курсе был, и к чему стремился – теперь уже не узнать. Старшенький твой не был женщиной – а за тебя все равно не вступился.

А ведь был в «теме».

- Я помню. Об этом уже анекдоты в школе складывают: Иван Грозный убивает своего сына. Петр Первый убивает своего сына. На фиг! - подумал Александр. И пошел убивать папеньку - горько усмехнулся император. - И какая разница, что не своими руками? Вот поэтому я и хотел, чтобы вы всю семейку в одном месте собрали. Послушать и понять.

- Зачем?!! ЧТО это меняет? Ты, дружок, просто мазохист какой-то!

- Наверное – согласился Павел.

- Я, в сущности, уже ничего не хочу от людей, кроме порядочности, честности и преданности. И давно понял, что для того, чтобы причинить боль совсем не обязательно держать в руках кнут. Иногда вполне достаточно слов...

- Вот именно! Как говорится – «многие знания – многие печали». Сиди уже, искатель исторической справедливости, и не дергайся!

- Здесь? – огорчился император. – Может, лучше на галеры?

- Не хами! Ишь, указчик нашелся! – рявкнула Госпожа.