Я когда-то здесь жила.

А потом одной рукой ты успел вцепиться в якорь, брошенный нам Гиббсом, а другой – держал меня, потерявшую сознание.

На этих словах яхту сильно качнуло, и пиратка, чтоб удержать равновесие, схватилась за плечо Павла. И не сразу убрала руку, хотя «Рисующая на волнах» уже мирно покачивалась на зеркальной глади бухты. Я вновь почувствовала укол ревности. Но в очередной раз решила скинуть все личные переживания на дно души. Сначала, как всегда, спасение мира! А потом… разберемся.

Тем более, что в случае неудачи, никакого «потом» у нас троих уже не будет. Я посмотрела на императора. Его лицо было спокойно и безмятежно. Вырвавшись из лап Смерти – причем в буквальном смысле! – он был сейчас абсолютно счастлив. И, похоже, ничье присутствие его не волновало – ни мое, ни Ларри...

- А скажи, дорогой, - пиратка, наконец, убрала руку и повернулась к Павлу лицом. – Почему Командор столь настойчиво просил меня тебе помочь? И все время намекал на то, что ты мне не чужой.

У нас с тобой что-то было?

Я едва не свалилась за борт, услышав этот вопрос. Интересно, каков будет ответ?

- Как тебе сказать? То, что у нас «было», обычно не считается поводом для знакомства – хмыкнул император, пожав плечами.

И, не моргнув глазом, продолжил.

– Но ты очень выручила меня в Последней Битве! Поэтому мы снова обратились к тебе за помощью.

- О!!! Я помню! Это была славная драка! – мечтательно протянула Ларри.

- И ты была там просто великолепна! – льстиво поддакнул Павел.

- Отож! Но, кажется, мы оба там погибли?

- Да. Ты закрыла меня собой.

Ларри недоуменно уставилась на императора.

- С чего бы это?

- Ну, я же десять лет проторчал в Приюте за стойкой вместо тебя. Пока ты внизу кувыркалась со своим менестрелем.

- Дааа? – удивилась Ларри. – С менестрелем? Святой Патрик! Кого у меня только не было…

- Разве это плохо? – ухмыльнулся Павел.

– Вон у нашей сказочницы в ее историях есть гениальная фраза: «жить надо так, чтобы было приятно вспомнить, но стыдно рассказать».

Я окончательно потеряла дар речи. Эта лживая венценосная морда так ловко вывернулась, что ни в сказке сказать, ни пером описать!!! Как же лихо у него это получается!!! Выдать кусочек правды, обернув его брехней, как конфету – фантиком.