Я когда-то здесь жила.

- Ты же не оставишь в одиночестве раненого героя?

- Герою – нужен покой! – наставительно пробормотала я, пытаясь разомкнуть жаркие объятья.

- Ты уверена?

Последовавший за вопросом поцелуй, лишил меня возможности не только ответить, но и соображать…

Наступит ночь – придумаем игру: ты – жрица бога, я всего лишь жнец. Под Храмовой горой упрячь Луну /Что разглядит во тьме с горы Отец?/ Играй со мной в священные слова и клинопись аккадскую читай, пока не дрогнет змейкой у бедра прокравшийся пустынями мистраль.

Уснёт огонь – ищи во мне жнеца /Того, что днём с огнём не разглядишь/. Темнеет прядь у смуглого лица, выводит ветер: "Энума элиш"... И не убит Никем ещё Никто, и не распят, не вздёрнут, не забыт. Наступит ночь – сожми моё плечо. Пока не спим мы, всё живое спит...

Упрячь Луну под Храмовой горой, ты – жрица бога, я всего лишь жнец. Сто ангелов стоят к тебе спиной, сто лучников готовят мне свинец. Но ты играй, пусть будет горячо! Нет ничего – лишь музыка внутри.

.. Закрой глаза, но повторяй: "Ещё" и с губ моих всё прошлое сотри. И, может быть, откроется тебе: ты – жрица бога, жнец я только лишь. Сто жизней мы сыграли при Луне, забыв о правде. Энума элиш.

- Ты – сумасшедший! – сказала я, потягиваясь, и глядя на сползающую со стены лунную дорожку. – Тебе надо было спать. Почему ты этого не сделал? Теперь целый день будешь клевать носом.

- Хм! И как, интересно, я мог заснуть? На спине я лежать не могу, на животе – не люблю. А под боком у меня – ты.

- Вот и надо было мне сунуть тебе под бок кота! А самой лечь в зале.

- Ты недовольна? Я что-то сделал не так? У тебя есть претензии? Или же пожелания? Я готов их выслушать.

Я вздохнула.

- Но рядом с Приютом нет ящика для «нужд просителей», который висел под окнами твоего кабинета в Зимнем Дворце! И мне некуда опустить свою «челобитную». А обсуждать с тобой это вслух – у меня язык не повернется. Давай я тебя сейчас просто поцелую за то, что ты был бесконечно нежен… Потом – взгляну на твою рану.

А затем мы поговорим о делах – раз уж все равно не спим.

- Вот так всегда – буркнул Павел.

И через несколько минут добавил еще более сердито:

- Какой-то уж слишком официальный у тебя поцелуй вышел! По другому, что – никак нельзя?

- Нельзя! Потому, что, если мы не перестанем целоваться, и с проблемами не разберемся, обстоятельства нас быстренько схватят за то самое место, которым ты должен ко мне повернуться.