И корабль плывет

И он погиб где-то под Киевом…

Я хорошо помню прабабушку – наверное, потому, что она все время говорила про своего убитого Сашу. Мне тогда его отец казался монстром. Но теперь, когда я вспоминаю о том, что семья осталась под немцами, я так уже не думаю. А второй прадедушка всю сознательную жизнь скрывал от родной страны свою службу в Белой Армии. И даже пристроил жену замуж за своего приятеля – чтобы она и дети фамилию заметную не носили, и под раздачу не попали. Вообще, все это ужасно! Ну, вот скажи – чем офицеры были виноваты? Они же присягу давали – Родине служить! И честно служили.

Кто ж виноват, что государя на Реввоенсовет поменяли, их не спрашивая? И брехня, что ВСЕ хотели революции! Если бы все было именно так, то не случилась бы Гражданская война. В каком-нибудь Мухосранске за Уралом люди вообще, поди, про переворот в Питере долгое время ничего не знали. И как они могли чего-то внятного хотеть и революцию приветствовать? К тому же, не одни дворяне были против. Вон Женькин дед с Тухачевским огнем и мечом по деревням на Тамбовщине прошелся. Она рассказывала…

- Я помню – сказал Саша. – И с Белой Армией все понятно. Присяга – штука однозначная. Я сам солдат – знаю, что это такое.

- И что нам теперь со всем этим делать?

- Трудно сказать. Если Маху послушать – то угомониться и ждать. Только вот чего?

Саша прикрыл глаза, то ли припоминая строчки, то ли – заглядывая в себя. И медленно произнес.

Жизнь укорачивает шаг и замедляет бег. Уймись, мятежная душа, подумай о себе. Смотри на воду не спеша, прости, уйди, забудь.

Да и кому теперь решать, куда проляжет путь? На землю снова выпал снег, старинное кино. Твой прожит век, тебя здесь нет, здесь нет тебя давно. Для каждого свой день и срок, иного не зови. И только то, что между строк – вдыхай и тем живи.

- Не правда! – почти крикнула Динка. – Ты – есть! Как это – тебя нет?!!

И добавила звенящим шепотом:

- Если я тебя люблю…

Глава 2. И ты не бойся сделать шаг и руку протянуть!

Саша только грустно улыбнулся.

И порадовался, что в темноте она не видит, как повлажнели его глаза.

- Да, детка, рядом с тобой я – жив. Но я боюсь тебя потерять. Грустный опыт моего отца все время напоминает мне о том, что это может случиться в любой момент. В нашем безумном мире, внезапно рухнувшем в какое-то жуткое Средневековье, это может произойти легко и просто. Это только кажется, что война далеко. И что она – чужая. А она – здесь. И Смерть спускается в метро или пьет кофе на вокзале.