И корабль плывет

И оторопелые горожане, вслед за вандалом, бессильно шепчут: «Разрушить такое чудо! Да, это самое невероятное! И принцесса, и полкоролевства должны теперь достаться силачу».

Седая женщина снова усмехнулась, но на этот раз горько и безнадежно.

- Собственно, это все, что нужно знать о 1917 годе - прошептала она. – Какое счастье, что правительство отослало Петра по служебным делам, и он успел уехать до переворота. Он писал мне письма, когда еще получать их из-за границы не равнялось смертельной опасности.

Говорил, что очень тоскует, что не может жить без меня. Но, по крайней мере, он выжил. Судьба избавила его от ужасов революции, Второй мировой войны и блокады…

Глава 6. Все стало блестящим и твердым. К закату склоняется день, не едет на выручку Герда, не скачет веселый олень...

Динка сидела на постели, а Саша кормил ее с ложечки.

- Какого рыцаря ты всю ночь вспоминала? – спросил он и шутливо добавил. – Я начинаю ревновать!

- Петра Ганзена. Представляешь, мне сегодня приснилась история жизни этой сказочной питерской переводчицы – Анны, его жены.

А ты, противный солдат, разбудил меня ни свет, ни заря. И не дал мне сон досмотреть. И теперь я не знаю – чем все закончилось?

И Динка капризно надула губки.

- Прости, старого служаку. Но не мог же я поставить тебе укол, пока ты спишь! И лапку надо было перевязать. К тому же, ты и так знаешь, что закончилось все очень печально. Ты же помнишь, что Анна не пережила блокаду?

- Помню.

Но мне почему-то кажется, что в той истории все равно должен прозвучать какой-то жизнеутверждающий аккорд. Поэтому хватит меня кормить. Сделай уже этот поганый укол, поцелуй, и позволь мне снова уснуть!

Старая женщина по-прежнему сидела в кресле, бессильно уронив руки. И смотрела то на старые детские фотографии на стене, то на еле теплящийся огонек в «буржуйке».

- Нет – сказала она. - Не весь мир еще превратился в лед! Сердца человеческие еще оживут, и сказка вернется в наш бедный край вместе с весной!

И слово «весна», как волшебное заклинание, повернуло ее мысли в совсем другую сторону.

- Марианна, Мари, моя дорогая девочка! Ты совсем недавно ступила на нелегкий путь переводчика, но сколько таланта уже при этом проявила. И, как всякий способный ученик, затмила своего мастера. «Дюймовочка» - подумать только! Какое легкое, звонкое, прелестное имя! Неповторимое! Куда лучше, чем мой неуклюжий «Лизок-с-вершок».