И корабль плывет

Про тени белые, да про голоса ангельские.

- Он говорит про Асю! – обожгла Динку мгновенная догадка. – Но ее Олега тогда уже не было на земле! А мой Саша жив! Я это чувствую!

Глава 13. Anno Domini. Amen. Корабль плывет…

Внезапно лодка на что-то натолкнулась. Качнулась на месте, затрещали борта. Перевозчик глянул за борт, выругался и бросил весла. Поверхность реки стремительно покрывалась слоем льда.

- Хозяин тебя пускать не хочет! – теперь лодочник смотрел на девушку потрясенно, почти испуганно.

- Он что – тебя БОИТСЯ?!

Вместо ответа Дина перегнулась через борт. Ледяные глыбы окончательно сковали лодку Харона, превратив ее в какое-то подобие Челюскина. Девушка гневно топнула ногой:

- Что же делать? До Крестов – рукой подать.

- Беги! – вдруг заорал перевозчик. - Быстрее, пока лед стал! Нет, стой! Возьми сперва вот это!

И он протянул девушке какой-то коробок. Раскрыл его. Там сиротливо лежала единственная спичка.

- Бери, говорю! Не знаю уж зачем, а только чувствую, что штука эта тебе скоро пригодится.

Не благодари! Женщина одна потеряла. Я в сороковые, помню, сутками народ возил.

- Уж не Анна ли Ганзен? - успела подумать Динка, сжимая коробок в руке и прыгая за борт.

Но додумывать мысль было уже некогда. Лед заскрипел под ее ногами и быстро начал трескаться. Скользя и чуть не падая, девушка перешла на бег. Острые края льдин мгновенно разорвали шелк балетных туфелек. На миг, опустив глаза, Дина увидела, что за ней тянутся следы алого цвета.

Ног она уже почти не чувствовала. Плевать! Нельзя останавливаться даже на секунду! Ледяные глыбы по зловещему приказу Мессира истончались и таяли на глазах. Девушка пошатнулась. Вскрикнула и закачалась на тоненьком кусочке льда, крошащемся под ее ногами.

Черные провалы воды на белом ледяном фоне зияли уже повсюду.

- Неужели, я не дойду?! Нет, нет, я должна! Сашенька, родной, держись!

Но над водой уже стелились тени, похожие на толпу грязных оборванных нищих, поднявшихся из могил от Караганды до Магадана.

Они стелились, и, вырастая, подползали к рушащейся льдине.

Ни ее острые, как бритвы края, ни холод пучины не страшны были им – мертвые не чувствуют боли. Их было много – расстрелянных, замученных, погибших от голода и страха. Они знали, что мертвые могут помочь живым, и на эти несколько минут оживали забытые надежды, к ним возвращались потерянные силы. Теперь тени держали льдины надежно, как Атланты небесный свод.