И корабль плывет

О какой весне можно думать в ТАКОМ месте? Остальное было куда понятнее – там люди с жизнью прощаются. Эти скорбные надписи – их последнее слово на суде Истории. А потом, когда сам там оказался, и эту надпись увидел, то понял, что надежду у человека отнять нельзя. И победить – тоже удается не каждого. Расстрелять – можно, а вот победить – нет. Князь Дашков – тоже ушел не побежденным! Как я им тогда восхищался! А когда мы говорили с ним о детях, то вообще ему позавидовал. И пожалел, что никого на память тебе не оставил…

- Вы – ГОВОРИЛИ?!!

- Да.

Мы с ним увиделись. Правда, ненадолго.

- А мне Харон рассказывал про Асю…

- Харон?!! Вот уж не думал, что он существует на самом деле!

- Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам! – улыбнулась Динка. – И вообще, хватит о грустном. Давай думать о хорошем. Когда у нас в голове добрые мысли, мы видим вокруг себя сказку. Посмотри в окно – какой там закат красивый! И облака – совершенно малиновые! А еще – поцелуй меня.

И повтори, что любишь...

- А что потом?

- А потом - зима и волшебство!

Глава 14. И лампа не горит, и врут календари…

Изольда Карловна легла спать, Женя, после короткого отдыха, уткнулась в ноутбук, собираясь поработать над Сашиной пьесой. И в квартире воцарилась тишина, прерываемая лишь бормотанием неугомонного Арчи. Динка заглянула в кухню. Попугай сидел на подоконнике, ласково приобняв крылом свою пернатую подружку. Перед ними стоял забытый бокал с шампанским, и Оракул время от времени окунал в него клюв, восторженно напевая:

Мы знали подвалы, тр-рущобы и цар-рские залы.

Мы знали р-рассветное солнце и смер-ртную вьюгу. За то, что мы вместе – мы сдвинем, мы сдвинем бокалы! Навстр-речу др-руг др-ругу, навстр-речу др-руг др-ругу!

- Предлагаешь «продолжить банкет», Арчибальд? – рассмеялась Динка. – Но мне теперь шампанское вредно.

- Зато тебе полезно дышать свежим воздухом, моя дорогая - подхватил Саша.

– Давай-ка пройдемся по вечернему Питеру. Тем более, что погода, наконец-то, наладилась. Как говорится, если день был не ваш, всегда можно смело присвоить себе вечер.

Они вышли во двор и, не сговариваясь, запрокинули головы к небу, подставив лица под прохладные, щекочущие касания снежинок. Пушистый, искрящийся в свете фонарей ковер укрывал двор, и рядом с детской площадкой уже стоял маленький, кривобокий, но жизнерадостный снеговик.