И корабль плывет

Динка, тихо мурлыча «заметает зима, заметает все, что было до тебя», восхищенно разглядывала прозрачные кристаллики, тающие на ее варежке. Первый снег как всегда, пах, расколотым арбузом. Саша с наслаждением вдохнул его аромат и подумал:

- Белоснежный покров скроет прошлое, залечит раны, подготовит новый лист. Мне кажется, что в воздухе уже витает аромат свежей хвои. И мандаринов. Значит, уже не за горами время добрых чудес. Пора зажигать новогоднюю гирлянду и печь печенье. Все хорошо. Все хорошо.

Зимний Петербург был прекрасен, как счастливый финал самой светлой новогодней сказки! Улицы мерцали тысячами праздничных огней. Башня Городской Думы на Невском проспекте искрилась золотыми нитями, ее циферблат блестел, словно маленькая луна, и все это вместе напоминало теперь обиталище какого-нибудь волшебника. Сияли витрины магазинов, воздух уже, казалось, был наполнен ароматом хвои, мандаринов и корицы.

В проеме Арки Главного штаба виднелась гордо стоящая на Дворцовой площади ель-царевна в сверкающем звездном облачении.

А повисшие над улицами серебряные нити новогодней подсветки превращали город в один огромный и прекрасный бальный зал. Саша и Дина остановились в Александровском саду возле светового фонтана. Его хрустальные «струи» лучились мягким, похожим на лунный, светом.

- Как красиво! – улыбнулась Динка. – Это чудо, наверное, создала Снежная Фея.

Саша не успел ничего ответить. Мимо них, топая башмаками по снегу, промчался … матрос в бескозырке.

За матросом бежал парень в длинной серой шинели начала двадцатого века. Он подхватил на бегу комок снега и залепил его в спину матросу. Тот обернулся, и, весело расхохотавшись, показал солдату язык. Бескозырка слетела с головы, и «матрос» оказался девчонкой с короткими косичками…

- Реконструкторы балуются - усмехнувшись, объяснил оторопелым ребятам юноша в гимнастерке с видеокамерой в руке. – 7 ноября все торжества запретили, а мы все равно на улицах свои представления показываем.

Забавно, правда?

- Ага – горько усмехнулся сержант. – Смешно. До боли.

Ряженые «революционеры» умчались прочь. А Саша повернулся к Динке и, предупреждая все тревожные вопросы и восклицания, просто начал ее целовать. А с башни Адмиралтейства на них задумчиво смотрели древние боги и герои, словно завидуя, что у них на Олимпе не было такого счастья.

Дина и Саша возвращались домой немного замерзшие и счастливые.