Чудо в перьях

- Точно! - поддержал товарища по борьбе с неправдой Лихобабин. - Не более, чем талант. Есть изъяны в произведении. «Я у тебя хочу украсть твою ко мне любовь и страсть» Это плохо. Талантливый поэт ещё может украсть хоть любовь, хоть четвертак из кошелька. Но гений - никогда. Гений чист как ангел! И невинный как Первый секретарь ЦК КПСС. Почти святой!

- А я и не претендую, - Кулибабин поднял с пола пухлую Марьянову, утяжелённую килограммом пудры, губной помады и бусами из крупного янтаря. - Мне все дома говорят, что я талант.

Ну, так им виднее. Они ж меня насквозь видят, домашние. Тёща - вообще рентгеновский аппарат. И я на талант свой согласен. Мне хватает.

- Дураки вы все, - отряхнулась Марьянова и поправила бусы. - А ещё члены литературной организации! Может, вы скажете, что и я не гениальная?-

Она взяла со стола пустую бутылку от «Жигулёвского» и отколола от неё острое горлышко об угол стула.

- Нет, вот ты, Рита, как раз гений! - председатель Панович выбежал из толпы и разместился между ней и Савченко как рефери, разводящий горячих боксёров.

- Хрен с тобой, Марго, - Лихобабин погладил технолога пивзавода по модной причёске. - Не помню, чего ты там написала вообще, но ты гений! Десять лет работать технологом на пивзаводе, украсть только для нашего объединения не меньше тридцати кузовов пива и гулять на свободе! Так не нам же только одним тащишь с завода. И никто тебя покуда посадить не успел. Да, ты гений! А раз ты гениально тыришь пиво с работы, то и рукописи наши гениально спёрла тоже ты! Чтобы больше никто от горя ничего не смог написать, а ты одна осталась в звании гениальной поэтессы.

Точно, это ты рукописи уничтожила!

- Да! - воспрянула всей плотью Марьянова. - Я их пачками всю ночь таскала и сбросила в люк от канализации. - Это чтобы вы при мне новое написали! А то неизвестно, откуда вы свои бумаги притащили, с какого произведения списали и кто их натуральный автор! Пишите, чтоб мы все видели, что это вы хрень всякую сочиняете, а не шедевры. А то надо же! Только объединение открылось, а у всех уже по десятку повестей и сборников стихов.

Теперь пишите новое. Посмотрим, послушаем, почитаем - как оно у вас выходит. Но доказать, что конкретно я ваши рукописи слямзила, невозможно. В перчатках работала. И в бесформенной плащ-накидке. Никто меня не узнает, даже если и видели. А я как призналась вам, так и откажусь хоть перед Верховным судом! Понятно?

Лихобабин и Савченко переглянулись. Подозрение теперь даже тенью не сможет на них упасть.