Чудо в перьях

Блинчики коц съедобно, это был дуроц необходим, условие – коц! Состояние государства на помёт, на помёт!!! Дуроц всем! Всем коц! Блинчик колосись, старый хрен! И возникай!!!»

-Это половина первой главы. Дальше так же. Только уже с интригой и трагическим финалом. Два убийства, изнасилование слона и воплощение блинчика в коц! - выдохнул грузчик Блаженный Андрюша.

Тихо стало в зале. Слышно было даже как пыль медленно перемещается с левого конца подоконника в правый. И как внутри стены в проводе бежит электрический ток в двести двадцать вольт и двадцать ампер.

- Ы - ы -э - э - ы - э - это что вот сейчас было? - осторожно спросил сам себя шофёр-прозаик Белый Вова и поросился выйти. - Мне в сортир срочно.

- Красиво-то как, Господи! - перекрестилась Марьянова и все отвернулись. Не заметили. И не услышали. Нельзя же креститься и бога вспоминать. Так учит нас партия. - Нет, это не гениально. И не талантливо. Это просто сверхъестественно! Как на другой планете написано! На Плутоне. Ты где писал, Андрюша?

- Вот не помню точно, - опустил глаза Блаженный.

- Навеяло вроде в туалете. Но там ручки со мной не было. А потом я допил «тормозуху» Воронежского химзавода, отфильтрованную через хлебный мякиш, сразу литр заглотил. Вот тут накатило на мозг чувство могучее. Вроде не грузчик я, а великий писатель! И муза прилетела, и Вдохновенье да ещё какая-то зараза в странных пёстрых шмотках, тёмных очках и штаны на ней были голубые в тёмных разводах, рваные на коленях и заднице.

В пупке - кольцо, а губа нижняя и язык проткнуты короткими иголками с прозрачными стекляшками на концах.

И давай мне втроём вот этот текст в башку втюхивать. Еле успевал записывать. Особливо новенькая с кольцом в пупке много натарахтела. Потом, когда протрезвел, гляжу - так ведь вроде ништяк повесть вышла. Но даже самому не понятная. Соседу показал. Он час читал без отрыва, хотя был трезвый.

- Тут два варианта, - сказал он перед тем как вмазать «тормозухи» моей. - Первый - ехать в приёмный покой дурдома и устраиваться туда насовсем, предварительно прочитав врачу одну главу.

Второй вариант - тащи этот бред в свою литературную секту и покажи сперва главному, который понимает в буквах. Возможно, это открытие в литературе.

- И его сосед оказался прав! - торжественно оповестил народ председатель. -

Я консультировался в институте с тремя профессорами-филологами. Они сказали, что это язык литературы следующего, двадцать первого века. Примерно две тысячи девятнадцатого-двадцать второго года.