Чудо в перьях

Написано ведь: «Группе писателей разрешено расплатиться гонораром, ружьём «Беретта», с профессором Фишманом за труд, создание трёх литературных рецензий на их произведения, - мягко пошутил Выходцев. - А мало ли каким образом вы пожелаете расплатиться!

Все с готовностью, но натужно посмеялись удачной шутке милицейской, забрали коробку и через час бумагу капитана внимательно изучала вахтёрша в пуховой кофте и с красной повязкой на голове. На кумачовой полоске она сама вышила гладью слово «Главный вахтёр МГУ».

- Сейчас позвоню Выходцеву. Получу подтверждение,- она достала из кармана широкой черной юбки карамельку, медленно её употребила и взяла трубку. - А то вдруг вы печать ночью из стола вытащили, шлёпнули на чистый лист и потом написали вот это вот.

- Как бы мы в милиции печать спёрли? - хихикнул Вася Скороплюев. - На их забор даже не чихнёшь с улицы. Часовые стоят. А плюнешь на крыльцо - всё! Минимум год исправительных работ.

- Аллё! Мне капитана Выходцева.

Это из МГУ беспокоят, - вахтёрша дождалась старого знакомого капитана и долго с ним болтала о международном положении СССР. Попрощалась и только после этого мимоходом спросила - выдавал ли он справку гражданке Марьяновой и остальным четверым мужикам с какими-то дурацкими фамилиями?

- Ладно. Можно пропустить. Власть разрешила, - отдала она коробку и справку. - Но всё одно - не шустрите там с ружжом. Раз в году и палка стреляет. Ружжо без патронов тоже. Уходить будете, наберём Фишмана с моего телефона.

Чтоб подтвердил своим личным голосом, что не убитый он и не раненый тяжело.

Моисей Аронович встретил писателей ещё радостнее, чем в первый раз. Он стоял на пороге кабинета, обнял каждого и всем предложил за вечные успехи в творчестве заглотить по соточке коньяка, который как официант быстро и поровну разлил в крохотные рюмашки.

- Ну, вот каждому его рецензия, - протянул он всем по три листка. - Оцените, да и с Богом. Я не коммунист.

Мне его вспоминать иногда можно.

Все углубились в чтение и уже со второй страницы глаза у всех округлились и понемногу стали лезть на лоб. К концу третьего листа каждый обалдевши разглядывал подпись внизу. Марьяновой к сборнику поэм торжественную оду написал сам Роберт Рождественский. Васе Скороплюеву с друзьями на всякие стишки не пожалел высоких слов и разноцветных ярких эпитетов не ком с горы, а персонально Андрей Вознесенский.