Чудо в перьях

- Мой черёд сейчас. Снились мне еженощно целые наборы частушек. Всё смог записать. Это очень правильно - искать выдающийся материал в забытьи. Пробовал напиться водки и в него, в забытьё, проваливаться, так ни строчки не почудилось. А трезвым засыпал неделю и - на! На целую толстую книгу нашептал мне частушек сон праведный. Читать?

- Сейчас послушаем взятые из снов частушки нашего дорогого Владимира Сергеевича Лихобабина! - воскликнул председатель и все, кто качал талантливого фантаста, мгновенно разбежались по своим стульям.

Якушев рухнул на паркет и дощечки от пола разлетелись в стороны как брызги от ноги, шлёпнувшей лужу. Его подняли и унесли на подоконник, где он вопреки предположениям, не помер, а неплохо отдохнул и даже частушкам удачным слабыми ладошками хлопал.

- Шедевры устного народного творчества, которые натурально сперва придумывает специальный поэт вроде меня и записывает,- объявил частушечник. - А потом раздаёт народу. А народ их чешет на пьянках так нагло, будто сам сочинил. Короче - фрагменты моего первого из семи томов.

Зал затих и сдавил дыхание. Почти все родом были из села и частушки там ценой стояли выше, чем, например, стихи Некрасова про русскую деревню и терпеливый народ. Да и не знал про Некрасова никто, кроме младших школьников.

- Ну, ядрёна Матрёна! - сделал Лихобабин уместное вступление и воткнул руки в боки:

- Это что же за гулянье:

Ты – домой и я – домой.

А, по-моему, гулянье:

Ты домой и я с тобой!

Неужели веток мало:

Вы березу рубите?

Неужели девок мало:

Вы замужних любите?

Вот пойду я в огород,

Накопаю хрену.

Затолкаю Сашке в рот

За его измену.

Мне не нужен пуд гороха,

А нужна горошина.

Мне не надо много девок,

Нужна одна – хорошая!

Три недели не купался,

И поймал не пузе вошь.

Она толстая, большая,

Из винтовки не убьешь.

В магазине продавщица

Назвала меня «свиньёй».

Бабки думали свинина,

Стали в очередь за мной !

Вот это был самый красочный и душевный финал всех тридцати последних заседаний литобъединения.

И гармошка появилась как вроде из того же сна Лихобабинского. И гармонист выскочил из ниоткуда с ней на пустое место перед стульями!

Вообще незнакомый мужик в косоворотке и в синем картузе, заломленном на затылке. Как бурей степной снесло в круг всех писателей и поэтов, грузчиков, продавщиц, машинистов подъёмных кранов и закройщиц фабрики «Большевичка». Все верещали, вспоминали свои любимые частушки и горланили их, как на второй день буйной деревенской свадьбы.