Заклинание в 220 вольт

Витька лапнул себя за глаза, потом перевел взгляд на спинку дивана, где он всегда оставлял очки на ночь. Они, родимые, там и лежали. Водрузив их на нос, Кисюков понял, что перед глазами все расплывается. Что-то с его зрением. Вдохнув, снял очки. Все нормально видно. Вот это эффект! Спрятав очки в вазочку, стоявшую в “стенке”, Витька, радостно улыбаясь, зарылся в шкаф, небрежно отбрасывая цветные вещи. Для экстрасенса они не подходили.

Доехали до места быстро. Крыс уютно устроился в капюшоне толстовки, естественно, черного цвета, потому что Тайсон решил, что свитер - слишком просто.

Да и ехать в сумке отказывался до последнего. Витька уже принял то обстоятельство, что с ним живет говорящая крыса, что он все-таки может видеть странные вещи, которые не видят другие и то, что он может на этом заработать. Про заработок пока было сомнительно, но надо же с чего-то начинать?

Найдя нужный дом на Сиреневом бульваре, младший научный сотрудник тоскливо мялся у дверей подъезда, не решаясь нажать на кнопки домофона.

В животе все сжималось, в груди, казалось, поселилась ледяная жаба, скачущая на диафрагме.

— Давай, жми! — пискнул Тайсон и куснул Витьку за ухо.

От неожиданности Кисюков бодро затыкал в домофон, их впустили. Дверь квартиры на втором этаже была приоткрыта, он зашел. Сразу в нос шибануло запахом мочи, лекарств и гниения. В коридор вышла ярко накрашенная женщина в розовом велюровом спортивном костюме.

— Здравствуйте, вы экстрасенс? У вас там имя не указано, как я могу вас называть? — растягивающий гласные противный аденоидный голос был еще невыносимей чем запах в этом доме.

— Мараславан! — неожиданно для себя ляпнул Витька. Это было последнее, что он видел у себя в шкафчике на кухне, рядом с коньяком. Зубы болели часто, и бутылка с лечебным полосканием стояла там постоянно.

— О, вы, наверное, болгарин? — загундела тетка, — Такое имя знакомое… Вы и зубы, наверное, больные можете заговорить? Пройдемте, пройдемте.. Не разувайтесь, тут еще не убирали.

В двухкомнатной квартире царил хаос.

Желтые обои клочьями висели на стенах, раскиданные вещи, тряпки, серый ковер, местами являющий бежевые пятна былой роскоши, липкий пол. На окнах, стыдливо прикрывая засохшие кустики растений, цепляясь за пару петель, висели сальные бордовые шторы. Балкон был открыт, но дышать было нечем. Запустение и тлен, решил Кисюков, осмотревшись.

— Наш папа умер. — сделав скорбное лицо, сказала тетка. — А моя сестра… Она.. Она тут все забрала.