Заклинание в 220 вольт

Даже старый телевизор!

Женщина достала из кармана штанов аккуратно сложенный платочек и промокнула уголки глаз.

— Так вот, у папы была крупная сумма денег от продажи дачи, я точно это знаю. Сестра говорит, что ничего не нашла. Может и врет, конечно. Но, зная нашего папеньку, он точно отнес деньги в банк. Мне нужно знать, в какой. В Сбер мы уже запрос подавали, там ничего нет, кроме пенсии. А в другие подавать - дорого, там везде по полторы тыщи платить! Спросите у него! Вы - моя последняя надежда.

— Мне нужна вещь умершего.

— Витька твердо помнил наставления. История казалась ему мутной. Почему дед так поступил? Не любил своих дочерей?

— Да, да, — закивала тетка и пошла в соседнюю комнату. Витька по инерции двинулся за ней.

В засранной комнатушке стояли: кровать с грязным бельем, над которой висел красный ковер, и шкаф. Вывалившимися языками с полок свисали вещи. В кресле, стоявшем в углу, скромно сидел пожилой мужчина с закрытыми глазами. Спал.

— Здрасссь. — Витька мельком глянул на него, подумав, что это теткин муж.

Та, поковырялась в ящиках шкафа, достала оттуда наручные часы на потертом кожаном ремешке.

— Вот. Это ему при выходе на пенсию на заводе подарили. Любил их очень. — и женщина вручила Кисюкову часы.

— Как его звали?

— Валентин Петрович. Щадрин. Оттуда что, по фамилии вызывают? — кокетливо рассмеявшись, она выжидающе уставилась на Витьку.

Делать было нечего. Отступать некуда.

Встав посреди комнатки, Витька, держа двумя руками часы, стал замогильным голосом выводить:

— Валентин Петрович Щадрин, я призываю тебя.

Явись в наш мир, мы ждем.

Твердя это как мантру, он обошел всю квартиру. Дед, как назло, не появлялся. Позавывав еще пару минут, Кисюков решил, что хватит этой клоунады и пора закруглятся.

— Ну, что? Чувствуете его? — розовый костюм замаячил в проходе. — Спросите, где деньги?

— Хрен ей, а не деньги. — проскрипело из угла. Витька чуть не выронил часы.

Заглянув за плечо розовой тетки, он всмотрелся в сидящего на кресле мужчину. Глаза, затянутые белыми пленками не оставляли сомнений.

Валентин Петрович был здесь все время. И тетка не обращала на него внимания, потому что не видела своего умершего отца.

Кисюков просочился в комнатушку, старательно обойдя массивный велюровый бок, встал перед папашей, внимательно его разглядывая. На вид, как живой. Выдавали только бельма на глазах, сине-черный рот и сероватая кожа.

— Ну, что же вы так. Это же ваша дочь. — Кисюков решил зайти с козырей. — Да и вам уже эти деньги не нужны.