Серебряные слёзы

- Защищала своего ребенка! Я не хотела для него твоей судьбы. Не хотела, чтобы ему навязывали жену. Хотела, чтобы любили, а не прессовали с детства, чтобы у него всегда был выбор. Боялась, что отберешь его... твой отец отберет. Я думала, что со мной ты считаться не будешь, раз я так мало для тебя значу и ты женился на другой, оставив мне унизительную участь любовницы. Во мне говорили обида и страх. Да и узнала я о беременности только через неделю после отъезда.

- Где... он? Здесь? - выдавил он три слова, будто бетонную плиту поднял.

- Дома. Далеко. Что ты хочешь?

- Что я хочу? Ты сама обратилась ко мне за помощью и теперь спрашиваешь…

- Я уже пожалела, что обратилась. Боюсь, что твоя ненависть ко мне толкнет тебя на месть и мои опасения сбудутся. Поэтому я уеду, Саша. Скажи, чем могу помочь ему я, если тебе этот ребенок не безразличен. Подскажи, как нам действовать, когда начнется оборот. Сейчас он усиленно тренируется, подвергая себя огромным нагрузкам. Мы решили, что это отсрочит…

- Не отсрочит.

Все будет в свое время. Просто пройдет легче. У меня в четырнадцать лет и два дня. Сколько ему?

- Четырнадцать через неделю, - дрогнул мой голос.

- Не нервничай, для паники нет причин, - крепко потер он седой висок, - как далеко он отсюда?

- Очень далеко... Саша, я мать, - спокойно улыбалась я, - тебе я не доверяю и не скажу, где находится мой ребенок, даже если меня будут пытать и убивать. Поверь на слово... и просто помоги советом.

Он встал и достал из внутреннего кармана небольшой нож.

Я сидела, не двигаясь. Ох, Женя-Женя… как же ты был неправ, милый. Ну... раз так...?

Но Саша прошел не ко мне, а к столу и протянув свою руку над столешницей, полоснул вдруг по ней лезвием. Я дернулась, прикрыв на миг глаза.

- Это серебро. Я работал с ним многие годы. Но именно это лезвие – заговоренное, кровь не остановится при ранении. Правда, есть способ – затворить рану клятвой на крови, смертной клятвой. Нарушу – вытечет вся. Ты поверишь мне? Если я поклянусь, что не отберу сына, что не буду мстить, что до сих пор люблю тебя больше жизни, потому что ты одна для меня.

Моя вторая половинка, моя пара. Только ты давала мне смысл и радость жизни, только твой запах родной, только с тобой я получал такое наслаждение от близости, что все остальные – жалкое подобие, минутный суррогат, способ унизить ту, что условно зовется женой.

- У тебя есть дети? - хрипнула я, не отрывая взгляда от струйки крови, падающей на стол.

- Нет.