Серебряные слёзы

Появлялись, только чтобы выспаться и покушать. И точно – ели, как не в себя. Мясо на столе не переводилось. Я кухарила сутками. Мне помогала Леночка. Но не хотелось лишать ребенка детства в десять лет. Она хотела побегать с братиками-одногодками, поиграть с куклами. И так убирала дом и помогала с посудой. Егор тоже часто уходил с Сашей и братом. Или сидел и читал книги – он был книголюбом. Спокойный, умный мальчик, похожий на своего отца.

Я всегда живо интересовалась чем они дышат, что делают. А тут вдруг поймала себя на том, что перестала адекватно воспринимать окружающую реальность.

Меня не то, чтобы ничего не интересовало… я просто не знала, чем они занимаются, когда уходят в лес – двое моих детей… я перестала думать, чем вкусненьким побаловать свое семейство – главной задачей стало просто накидать мясом четверых мужиков и при этом не ударить в грязь лицом перед гостем. С Леночкой уже забыла когда говорила по душам. Кукле одежду вязали сто лет назад. Сейчас я готовила, убирала, полола грядки, поливала. Развешивала стирку, гладила белье, готовила опять, мыла посуду, снова готовила.

И однажды состоялся этот разговор с Фисой. Я пришла к ручью за ведерком холодной питьевой воды и присела там в тенечке. Ручей журчал… ветерок шелестел листвой кустарников и тихо шумел в вершинах кедров. Приятно пахло, и я как-то незаметно для себя стала вдруг засыпать - сидя, просто тихо отключалась и всё. Фиса подхватила меня, когда я стала клониться на травку.

- Маша! Тебе плохо? Что с тобой? Я сейчас… я позову…

- Стоп, стоп, – ответила я устало и безразлично, – ничего не нужно.

Я просто засыпаю на ходу. Как лошадь в стойле – стою себе и сплю, не воспринимая ничего вокруг. Я выпала из реальности, Фисочка, только готовлю и готовлю. Как у вас дела, все живы?

- У вас ничего не получается, да, Маша? - печально вздохнула она.

- А я знаю? Может, что и получается – мне никто ничего не рассказывает. Ночуют дома да едят – и то хорошо, хоть вижу, что все живы.

- Я не про то, а про вас с Сашей.

- А нас с Сашей нет, - удивилась я такому дикому предположению, - есть я, и есть он - отдельно. И цели такой не стояло – мы. Цель была одна – помочь Роме. А потом пускай едет себе. Я не могу так больше – устала, Фис.

- Он так смотрит на тебя, когда ты не видишь… - расстраивалась она.

- Просто добавки хочет, а просить больше неудобно. Если смотрит, когда я не вижу, то смысл вообще так смотреть, как ты думаешь? Я не воспринимаю его, как мужчину, Фиса.