Серебряные слёзы

Думаешь, чего я туда лечу, да еще трое подтянутся прямо на место? Будем согласовывать, дорабатывать, выяснять, где напортачили… А бабушка займется университетом. Решит все там и маму тихонько подготовит. Дорога тяжелая, Маша, – добавил он шепотом, – пожалеем ее, ладно? Не девочка уже.

- Ладно, деда, – прошептала я.

Мы с ним все успели – покушать, принять душ. Он сказал, что ближайшие сутки - двое будет не помыться. Я перебрала свою одежду, что была приготовлена для побега – да, в тот санаторий самое то, если зимой.

Но и несколько платьев тоже пригодятся. Собиралась аккуратно и отстраненно – действовало лекарство.

Глава 12

Дорога была, и правда - тяжелой. Поездка на машине в Пулково, полет до Мурмашей. Оттуда по железке четыреста километров до Оленегорска. Тридцать километров до места, где базируется военный аэродром тяжелой транспортной авиации. Посадка на транспортник, почти пятнадцать часов полета. Потом Петропавловск-Камчатский, а от него еще семьдесят километров на машине до военного санатория в Паратунке.

И это еще нам повезло с погодой - она была лётной.

Я пересаживалась из одного вида транспорта в другой, шла куда-то, отвечала на вопросы, что-то ела и почти все время в полете спала. И все равно времени для того, чтобы думать, было слишком много.

Я и думала, отстраненно и сравнительно спокойно – спасибо лекарству. Оно гасило эмоции, избавляя от них и останавливая на время жизнь. Но и спасало. Я обдумала и проанализировала все – с самого начала.

Сейчас я могла мыслить почти трезво и разумно, без щенячьего восторга первой влюбленности, без того, чтобы только любоваться им, гордиться им, превозносить его и удивляться – как это мне так повезло, что он вдруг полюбил меня? Именно мелкую и самую обыкновенную меня - без особых талантов и выдающейся внешности?

Я все обдумала и приняла решение – окончательное и бесповоротное. Нужно только гнать от себя эту тяжелую обиду, перетерпеть то, что пока так сильно болит и эту давящую тоску, делающую все вокруг серым и бесцветным.

..

Болеть, наверное, будет еще долго. Но это точно не смертельно. Это – раз. Два – не нужно делать больно родным, демонстрируя свою боль. Они и так знают, что мне плохо. Должны также видеть, что я справлюсь с этим. Три – нужно менять свою жизнь. Так, как раньше, уже не будет. Я не хочу видеть его, сталкиваться с ним, обсуждать что-то, решать совместно не хочу и не смогу – слишком больно.