Серебряные слёзы

Погуляла вокруг. Дом окружали высокие сосны с какими-то нереально длинными иголками и красной корой. Очевидно, местная разновидность. По дорожке, прочищенной в ширину большой снегоуборочной лопаты, прошла к бане, а от нее до хлева, откуда шел теплый коровий запах. Повернула обратно, зашла за дом по еще одной дорожке. Она привела к замерзшему ручью с прорубленной полыньей, в которую опускались какие-то провода, очевидно – водяной насос.

Когда нос стало пощипывать, вошла в дом. Женя, уже переодетый в удобную домашнюю одежду, валялся на лежанке у печи, утопая в огромной подушке.

Брат сидел возле него на стуле. Они разговаривали, а когда я вошла, замолчали вдруг. Женя смотрел на меня и лицо у него было обеспокоенным, он улыбался, но как-то нервно.

- Женя, как ты себя чувствуешь? - забеспокоилась я, - случилось что?

- Нормально я себя чувствую. Совсем не болит. Но нужно выяснить способ, которым меня на ноги будут ставить. А то ждать тяжело и верится не очень.

- Так верить – это самое главное условие, если я не ошибаюсь.

Да, Елизар? А дом смотреть когда пойдем?

- Как на ноги его подниму. Поможет там довести до ума все. А тебе маманя комнату готовит. Жаль, что баньку не истопили, ну, это я завтра организую. Париться вам с Фисой не нужно, а вот вымыться всем нам будет в радость. И лечение начнем завтра. Верь или не верь, брат – через пару дней бегать будешь. Посиди с ним, Маш, подними боевой дух. А я помогу своим девушкам – дрова внесу на утро, воды подкачаю в бочки.

Я подсела к Жене. Улыбнулась.

- Жень, дело к вечеру, а мы днем выспались. Телевизора нет, вот засада – компьютера тоже. Что делать будем?

И пожалела, что спросила. Взгляд его стал мечтательным и каким-то слишком пристальным.

- Только глупости и пошлости не говори, пожалуйста - ненавижу…

- Я и не собирался, но думать в этом направлении мне никто не запретит, – засмеялся он, глядя на меня с каким-то непонятным удовольствием. Я заглянула в глаза ближе – зрачок не был расширен.

- Похоже, сейчас и правда не болит. В дороге у тебя глаза совсем больными были.

- А сейчас?

- Не пойму, Жень. Какие-то нагло-ласковые. Другие слова на ум не идут.

Мы с ним проговорили почти всю ночь. Что-то ужинали перед этим, я заселилась в свою комнату, переоделась в трикотажный спортивный костюм. Все разошлись потом, а нам не хотелось спать и мы говорили. О самоцветах, моей учебе, моей семье.