Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

Мысленно перехожу на нее… смотрю, корни растений под ногой, как перекладины на веревочной лестнице, скалы теплеют… Что-то трещит вдруг в моей обшивке – опрокидываюсь навзничь, рюкзак мякишем вминается в острый камень, давится и охает. Что-то не то. Неужели оступился? Да нет… веревочная лестница раскачалась! Еще бы – такой прыжок! Вот она, звериная тропа, подо мной, вон там внизу я только что шел… голова кругом.

Освобождаюсь от лямок рюкзака, расставив руки впереди себя, сажусь, жутко знобит и не хватает воздуха… «Не тот полетит, чьи крылья велики».

Неужели я так глуп? За одну минуту лишиться всех сил, беспричинно, бессмысленно, из прихоти дурацкой! Залюбовался волей своей, значит, не готов, значит, и человека, сидящего на вершине, не разглядел, и в алмазы свои не поверил, а так – набил карманы!.. Старик мне рассказывал, ему уже много лет подряд снится один и тот же сон: будто живет он в песочных часах, которые для него – пустыня. Время там удобно измерять количеством песка: полгода песок убывает, полгода прибывает. Если смотреть со стороны – ясно: когда песок прибывает – старик живет в нижней половине колбы, когда убывает – в верхней. Сам момент переворота старик не ощущает, но он постоянно слышит внутри себя голос. «Переверни, – говорит голос, – иначе помрешь!». Старик и «переворачивает», а на следующий день сон снова является. «А что, как бы и вправду не переворачивать? – спрашивает старик. – Пусть себе течет песочек в одну сторону, чего мне бояться? Ты пойми, сынок, я там внутри только тем и спасаюсь, что жду, когда же пустыня моя зацветет, а?!». Такая странность у старика. Может, это наша всеобщая странность – ждать, когда «внутри» зацветет? Но я, кажется, не жду – иду в одиночку. Звал других (звучит как «чужих») – не пошли. А что стоило один раз искупаться в кипящем молоке, как в сказке: и вышел он добрым молодцем, редких достоинств и интеллекта, и удивился народ и пошел прыгать в кипящие котлы! «Ах! – вздыхали восхищенные царедворцы. – Самый лучший герой, конечно, мертвый, но и сей не плох…» – и заключали героя в свои мертвенные объятья. Что-то страшненькая сказочка, да и не про меня. Но как здорово: мне будут звонить – не дозвонятся, будут искать – не найдут. На работе скажут: человек не может проводить свободное время с таким самозабвением, чтобы исчезать: это уже не свободное время, а социальная позиция! Знали бы они о моей позиции сейчас.