Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

– Подумать только (снова Майя), какая там тишина!

– Мне нравится другое слово (Андрей) – пустота! Она у каждого есть, безыменная, свободная… ей не нужны ни наши фантазии, ни наша реальность – она источник, который все привыкли засорять своими мыслями. А мысли – уголь. А уголь спекается в шлак. А источник огненный… а огонь, гибнущий от шлака… Я, выходит, больше всех засорил свой источник, но, может, нет? Докажите, что вы другие. И ты, и Севастьян, и эта девушка… вы говорите на чужом языке, но это еще не значит «другие».

Я видел однажды, как злые нормальные дети дразнили глухонемых: они показывали им такой… пошлый жест и очень радовались при этом. Вы тоже радуетесь, но вы не застрахованы доверием друг к другу. Такая страховка была бы бредом, самым большим бредом… А мой бред состоит в том, что я сам не знаю, где во мне кончается гармония, а где начинается язва…

– Не знаешь (Сережа)! Ты разве доверял когда–нибудь своей пламенной пустоте, доверял?!

– Я – нет… но я хотел… А кто из живых ей доверяет, кто? Ты отравлен не меньше моего, и ты не возродишься, как и я… Я не знаю, кто возродится… Может, только Севастьян…

Мне жутко смотреть на этот нарастающий вопль у него внутри.

Кому-то из нас необходимо пережечь его энергию, пережечь, иначе это сделает Караби, которая теперь тоже Существо.

– Дрейф, – говорю я, – ты возродишься. У тебя получится и получалось, я же видел.

– Ты видел кроликов за подкладкой, ты видел шарики во рту, платочки, связанные узелками, ты видел факира…

– Я видел тебя… но не того, что на картине, – тебя! Ты даже не представляешь, сколько я сделал, чтобы увидеть тебя.

– Ты в самом деле? – он растерян или пытается растеряться, как ребенок перед чудом, всеми силами он хочет вспомнить это забытое ощущение. В первозданности. Вот импульс! Но откуда? От кого?..

И словно в ответ всем нам – голос. Голос над плато. Севастьян поет свою Музыку. Он больше не заглушает ее бессмыслицей. Ночь над Караби как нашествие. Хочется дышать и кружиться насмерть. Повинуясь этой музыке, мы больше не спорим (если только спорили), выходим из жилого домика метеостанции.

***

Она тихонько дохнула мне в затылок. Теплые подушечки пальцев пробежались по щеке и бровям. Утро – женщина, которую я люблю, но еще так рано… О чем ты, шепчущий поцелуй? Украсть? Меня украсть? С кем разговаривал? А, так я еще и бука, целый день к тебе не подходил, ну да… а ты маленькая и хитрющая завоевательница… куда? Убежать? Нет, будем перешептываться междометиями.