Я иду искать

Он давно уже вышел из аллеи, свернув к выходу из парка. Напряжение не отпускало и он непроизвольно всё прибавлял и прибавлял шагу. Впереди показалась открытая калитка. Больше всего Максиму сейчас хотелось оказаться дома, но оставшиеся за спиной тёмные деревья словно давали ему защиту от какой-то опасности. От какой? Он не понимал, но ощущение опасности не отпускало. Словно чей-то пристальный взгляд держал его на прицеле. И интуиция упрямо не желала ассоциировать этот враждебный взгляд с Сергеем.

Он быстро пересёк улицу.

Свет фонарей снова усилил ощущение тревоги. Максим свернул под арку проходного двора, удивляясь тому, какой желанной казалась ему сейчас темнота. Впрочем, это просто стресс. А стресс в такой ситуации – вещь естественная. Через какие-то пятнадцать-двадцать минут он окажется дома и это чувство пройдёт.

Максим снова вышел на освещённое пространство и, не сбавляя шага, достал из кармана сигареты. В этот момент тишину разорвал короткий хлопок, заметалось среди стен домов гулкое эхо.

У Максима зазвенело в ушах. Прямо на уровне его глаз из стены дома с резким звуком брызнула кирпичная крошка, на серой поверхности осталась глубокая царапина. Не отдавая ещё себе отчёта в происходящем, Максим отскочил за угол противоположной стены, обратно в темноту. Едва улёгшуюся тишину снова вспорол резкий звук, и тут же – ещё один. Максима обдало колкими брызгами – то ли каменная крошка, то ли поднятая пулей земля. Обезумевшее эхо билось в стены домов. Выстрелы? Он отступил ещё дальше назад, стараясь слиться с тёмной стеной и росшими возле неё кустами. Эхо стихло, теперь единственным звуком для Максима было его собственное, казавшееся невыносимо громким дыхание, отмерявшее секунду за секундой. Выстрелы не повторялись. У Максима промелькнуло глупое желание выйти и взглянуть на стену – неужели это не фантазия, и на ней действительно остались следы пуль?

Он постарался выбраться из кустов с другой стороны дома, производя как можно меньше шума. Ему казалось, что в ушах до сих пор бьётся гулкое эхо, кровь стучала в висках.

Кто? Кто мог в него стрелять? Ведь это действительно были выстрелы, и целились явно в него. Но кто, почему? Вокруг было тихо, но так же тихо было и перед выстрелами. На свет выходить нельзя, удивительно – интуиция не обманывала, за ним действительно следили. В него стреляли. Эта мысль билась в висках тяжёлыми толчками, но разум отказывался принимать её реальность. И тем не менее это была реальность.