Я иду искать

- Я не убил тебя, - повторил Максим не обращаясь к Сергею, а пытаясь придать реальности этим словам, убедить себя испытать облегчение, всё не наступающее и не наступающее.

- Зачем ты позвал меня, Макс?

- Я не звал.

- Но мы оба здесь.

Они стояли в нескольких шагах друг от друга, но на короткий момент Максиму показалось, что расстояние резко сократилось, хоть ни один из них не шелохнулся. В сыром весеннем воздухе повис запах только что сорванной и растёртой в пальцах полыни и сосновой хвои, нагретой солнцем. Сергей улыбнулся.

- Коль скоро мы оба здесь… Что у тебя на душе, Макс? Ты знаешь, что сейчас может сбыться любое твоё желание. Самое заветное.

- Что ты знаешь о моих желаниях?

- Ничего. И не узнаю. Исполнятся они, или нет, я их не узнаю. Они просто могут исполниться.

Запахи сосен и полыни стали сильнее. Можно было закрыть глаза и очутиться в жарком летнем полдне где-нибудь возле залива, на горячем, покрытом колкими хвоинками песке…

- Ну так как, Макс?

- Нет. Не хочу.

- Ты врешь. Этого хотят все, и ты тоже.

Просто ты не хочешь за это платить.

- Я сказал: нет.

Максим вдохнул холодный сырой воздух, пахнущий только что освободившейся от снега землёй. Сергей шагнул назад, уходя с границы света.

- Прощай, Макс. Надеюсь, тебе стало легче.

Он повернулся, сделав шаг в сторону, исчезнув из поля зрения. Максим вглядывался в густеющие, туманные сумерки, в тень ещё голых кустов, но Сергея уже не было рядом. И не было ощущения его присутствия. Максим действительно был один под фонарём.

- Прости… - еле слышно проговорил он в темноту аллеи и тут же поморщился – легко просить прощения не глядя в глаза, будучи почти уверенным, что тебя вообще не слышат.

Внезапно его охватила тревога, которой только что не было и которая, он был уверен, не имела к растворившемуся в темноте парка вампиру никакого отношения. Или имела? Круг света от фонаря казался ареной, на которой он – беззащитная мишень. Максим отступил в темноту, под смыкавшуюся над головой густую сеть ветвей.

Ещё несколько минут назад казавшаяся враждебной темнота теперь успокаивала, укрывала. От чего? Он не понимал своих чувств, но их сила заставляла повиноваться им, интуиция подсказывала, что, несмотря на их неожиданную смену, они не обманывают. Запоздалый страх перед вампиром? Максим заставил себя мысленно произнести последнее слово, но под ложечкой не ёкнуло, оно действительно не было связано с захлестнувшей его непонятной тревогой.